сочинял страшные истории о привидениях, утверждая, что там бродят духи павших солдат. Это были всего лишь легенды, потому что ни один ученик никогда туда не спускался. Вход в бомбоубежище находился на спортплощадке – металлическая дверь, уходящая под землю. В тот год, когда я поступил в школу, было решено отремонтировать бомбоубежище и использовать его как склад для неиспользуемых парт, стульев и физкультурного инвентаря. В тот день таинственная дверь наконец открылась для учеников. Восьмиклассники начали переносить старые парты и стулья, издалека напоминая муравьев, перетаскивающих добычу. В отсутствие учительницы Цуй наш класс перетаскивал мебель самостоятельно. Каждый работал с соседом по парте, только Цинь Ли все делал в одиночку. По словам Фэн Сюэцзяо, девочки почти никак не участвовали в этом процессе; всю мебель носили мальчики. Вернувшись в класс, Ли Ян и двое других мальчишек рассказали, как они посмеялись над Цинь Ли: заперли его в коридоре бомбоубежища. Они даже спросили Цинь Ли через толстую железную дверь, закрытую на засов, сдается ли он, и, если сдается, они его выпустят. Моей первой реакцией было: они совершенно не знают Цинь Ли. Фэн Сюэцзяо сказала: «Да». Поскольку Цинь Ли не произнес ни слова из-за железной двери, они решили проучить его и ушли, собираясь вернуться через пару часов. Но когда спустились вниз открыть дверь, то обнаружили, что Цинь Ли там нет. Все перепугались. Чем глубже они спускались, тем темнее становилось, и они понятия не имели, какой длины коридор. Вскоре все в страхе вернулись назад. Никто не осмелился сообщить об этом учителям. Самый робкий из мальчишек даже расплакался и стал кричать: а вдруг Цинь Ли там задохнулся или его похитил призрак? Я спросил Фэн Сюэцзяо:

– А ты что?

– Я хотела вызвать полицию, – ответила она.

Я подколол ее:

– Зачем вызывать полицию, почему бы просто не рассказать отцу?

– Я колебалась, поэтому сначала обсудила это с Гао Лэем.

– И что сказал Гао Лэй?

– То же самое, что и ты: они плохо знают Цинь Ли. Мы договорились по очереди звонить ему домой, и, если после восьми часов вечера от него не будет вестей, я сообщу отцу. В результате еще до восьми часов позвонила Хуан Шу и сказала, что Цинь Ли у нее и что с ним все в порядке.

Фэн Сюэцзяо вздохнула и сказала, что Цинь Ли действительно очень крут.

На следующее утро он вошел в класс вовремя, как будто ничего не произошло. Ли Ян и остальные были в шоке.

Вскоре после этого мы впятером стояли плечом к плечу у входа в бомбоубежище на спортплощадке Медицинского университета, и Цинь Ли успокаивал нас:

– Не бойтесь, я уже здесь бывал. Здесь темно, но дорогу я запомнил. Это бомбоубежище соединено с теми, что находятся под средней школой «Юйин» и начальной школой номер один района Хэпин. Вместе эти подземные туннели тянутся километров на десять через центр города.

Цинь Ли рассказал, что в тот день, когда его заперли, он провел под землей четыре часа, пробираясь в темноте на ощупь от спортплощадки средней школы «Юйин» до спортплощадки медицинского университета. Когда попытался выйти, то обнаружил, что металлическая крышка выхода заперта снаружи на полуразвалившийся замок. К счастью, он нашел под ногами кирпич, сломал замок и вышел на свет. Я спросил Цинь Ли:

– Тебе не было страшно там в темноте?

– Сначала было немного, но, когда прошел несколько шагов по стеночке, уже нет, потому что дальше темнее не становилось.

– Как там внизу?

– Звезды видны.

– Ты просто завираешься! – не выдержал я. – Бомбоубежище находится под землей, откуда там звезды? У тебя от недостатка кислорода в глазах зарябило?

– Правда. Похожи на светлячков.

Фэн Сюэцзяо возбужденно воскликнула:

– Я тоже не верю. Я очень хочу это увидеть.

– Мы можем спуститься, и вы увидите все сами.

– Ты имеешь в виду сейчас? – Фэн Сюэцзяо побледнела от страха.

– Ага.

Мы с Гао Лэем решили, что Цинь Ли совсем спятил, и посмотрели на Хуан Шу. Она спокойно ответила:

– Я могу пойти с вами. Без проблем.

Ее слова, видимо, придали смелости Фэн Сюэцзяо, самой робкой из нас, и та стала поддразнивать меня и Гао Лэя, что мы не такие храбрые, как Цинь Ли. В конце концов у нас с Гао Лэем не осталось другого выхода.

Чтобы быть во всеоружии, мы пошли вместе с Цинь Ли в аптеку, купили несколько бутылок медицинского спирта и несколько рулонов бинтов. Когда вернулись на площадку, уже смеркалось. Фэн Сюэцзяо и Хуан Шу сидели на пустых каменных ступенях трибун, уже доев последний пакет со снеками. В тот день был день рождения Гао Лэя, и мы договорились устроить пикник на спортплощадке медицинского университета. Цинь Ли принес снеки, а Гао Лэй – газировку и пиво. Мы, трое мальчиков, выпили по кружке пива, и, видимо, алкоголь вскружил нам головы. Мы с Гао Лэем набрали несколько веток толщиной с руку. Цинь Ли обмотал концы веток марлей, пропитал их спиртом – и тут только сообразил, что ему нечем разжечь огонь. Гао Лэй вытащил из кармана зажигалку и сказал: «У меня есть». Все удивились – мы не знали раньше, что Гао Лэй, оказывается, с седьмого класса тайком курит. Зажглись пять факелов, и Фэн Сюэцзяо издала клич, как первобытный человек из мультфильма, к немалому удовольствию Хуан Шу.

Цинь Ли пошел впереди, Хуан Шу и Фэн Сюэцзяо – по бокам от него. Мы с Гао Лэем замыкали шествие и шли так, как в детстве играли в «Коршун ловит цыплят»[42], держа в одной руке факел, а другой опираясь на плечо впереди идущего. Из-под ночного неба мы спустились под землю. Порывы холодного ветра приносили запах сырости, пламя факелов дрожало. Мы считали шаги. Когда спустились на один пролет лестницы, ночное небо над нами скрылось, и последний луч естественного света померк. Первой завопила Фэн Сюэцзяо – она кричала, что ей страшно, и просила меня взять ее за руку. Я отказался. Она, уже всхлипывая, сказала, что ей очень страшно и она не хочет спускаться дальше.

– Тогда возвращайся, – сказал я.

– Подниматься одна я тоже боюсь.

Гао Лэй ответил:

– Тогда я поднимусь с тобой. Мне тут, внизу, немного не хватает воздуха.

Я обернулся и смутно увидел, как в свете факела мерцают глаза Гао Лэя. Я понял, что он тоже боится. Фэн Сюэцзяо нарочно вцепилась в меня и Гао Лэя, чтобы мы вместе пошли обратно, и спросила Цинь Ли и Хуан Шу, шедших впереди:

– Вы правда собираетесь спуститься? Цинь Ли наверняка обманывает. Так