процесс, при этом стряпчие, что один, что второй, поют весьма складно и в один голос:

— Императорские разводы отличаются от обычных и случаются, дай боги, раз в сто лет. Судья каждый раз ищет прецедент, потому что необходима очень… очень веская причина.

— А женский каприз такой причиной быть не может.

Я слушаю их и хочу спросить: а измена супруга недостаточно серьезная причина? Просто выносить сор из избы не дело, а то спросила бы.

В любом случае Эдриан изображает бурную деятельность, чтобы избежать обратки, на деле же все стопорится и затягивается. Я ни секунды не сомневаюсь, не будь клятвы, развод бы он мне не дал.

Оставшись одна, я останавливаюсь у окна и наблюдаю за заснеженной улицей. В доме шумно, кипит работа, до меня доносятся голоса слуг, которых гоняет миссис Лойд.

Думаю, муж жалеет о необдуманных словах, когда в порыве гнева клялся, что отпустит меня на все четыре стороны.

Воспоминание о его предательстве отзывается в сердце неожиданной болью. Прикрываю глаза и делаю несколько вдохов, чтобы успокоиться. Нет, я не могу влюбиться в него, это невозможно. Это страшно.

Обхватываю себя руками и стараюсь отогнать опасные и ненужные мысли. Оказаться в полной власти дракона, который привязан ко мне лишь истинностью? Нет.

И, если честно, я не ожидаю, что он исполнит обещание и даст женщинам право работать в редакциях.

Проходит неделя, в новом доме я успокаиваюсь — тут словно легче дышать. А затем нас ошарашивают новостью, что император издал новый указ. Я завтракаю, когда миссис Лойд забегает с правительственной газетой в руках.

— Я в ужасе, разве женское это дело? — причитает она, а я жадно поглощаю статью, описывающую шокирующий закон.

Конечно, ситуация не изменится в одночасье, девушкам все так же будут отказывать в местах, придумывая лживые отговорки. Да и большинство женщин не обучены профессии, разве только те, кто сейчас работает под мужскими псевдонимами.

Миссис Лойд садится напротив и наливает себе чай.

— Это настоящий скандал, — она скептически покачивает головой и улыбается, ведь прекрасно знает, чем я занимаюсь.

Я постукиваю ноготком по столешнице и понимаю, что вот он — шанс.

Безусловно, мне не позволят скинуть маску Персиваля. Скандалы бывают полезные… иногда. А порой они рушат репутации. В нашем случае разоблачение, скорее всего, закончится плохо, так как общество Дургара погрязло в предрассудках и может объявить газете бойкот.

Поэтому я решаю зайти с другой стороны и взять в аренду небольшую типографию. Для начала я могу публиковать статьи под женским псевдонимом, одновременно привлекая журналисток.

Будем освещать чисто женские темы, касающиеся как красоты и здоровья, так и разных социальных тем.

— Снова снегопад, — ворчит миссис Лойд. — Вместо бабьего лета получили шесть месяцев зимы.

Слова императорской няни почему-то заставляют меня задуматься. В них что-то определенно есть, хотя я не сразу улавливаю, что именно.

Трудно поверить, что боги так незамысловато наказывают драконов, куксятся и портят им погоду.

Памятуя о моей любви к чтению, Эдриан наполнил дом книгами и после завтрака я перехожу в библиотеку. Снимаю с полки мифы и старинные поверья Дургара, а затем отыскиваю раздел о временах года.

Вот оно! Зимнее солнцестояние. В Дургаре есть мощное светило, питающее мир магией и жизненным теплом.

Солнцестояние — время прощения и обновления. И до него осталось всего ничего.

Быстро листаю дальше, буквально проглатывая тексты старых справочников.

Холода, бури, снегопады… зимой ткань между Небесами и миром смертных становится тоньше и боги набирают материальность, чтобы вмешиваться в дела драконов и людей.

Ранняя зима в истории Дургара была только лишь однажды, но справочник умалчивает причины. Впрочем, нетрудно догадаться, что именно такой вот долгой зимой у драконов и отняли крылья. Рейси и Ларшисы были наказаны, а Рашборны заняли трон.

* * *

К походу в банк я очень долго готовлюсь. Признаюсь, не представляю, что там подумают, увидев мои документы. Я-то ношу фамилию Рашборн и все еще причислена к их роду.

Ох, бракоразводный процесс растягивается и я наблюдаю, как напряжен Эдриан. Он иногда навещает меня по вечерам и мы много разговариваем. К моему удивлению, он больше не напирает, а искренне пытается найти со мной общий язык.

И я увлекаюсь. Слушаю рассказы о его детстве, юности, бурных годах, когда молодой принц ни в чем себе не отказывал. Какие-то факты Эдриан упоминает с внезапной неловкостью, но глаз не отводит, словно желает полностью раскрыться передо мной.

А я, наоборот, удивляюсь, что он вовсе не так испорчен, как я считала. Ведь элиты часто ведут совершенно непотребный образ жизни.

— Обратки пока нет? — спрашиваю, провожая его до дверей.

— Верни клятву, Мари.

— Разведись.

Мы некоторое сверлим друг друга взглядами и очарование милого принца исчезает, являя драконьего императора во всей красе. Я знаю мощь его магии, знаю, что он невероятно силен физически и реально опасен.

Рядом с ним моя броня слабеет, размягчается, потому что сильнее него я никогда не сделаюсь. Даже драконица это чует и притихает рядом с мужем.

Эдриан настоящий дракон и мужчина, чья любовь может стать как сказкой, так и наказанием.

— Ты не отступишь? — спрашиваю тихо.

— Рашборны не отступают, Мари, — усмехается он.

Эдриан хорошо сторожит истинную, его люди везде следуют за мной. Мои посещения дома Рейси для него также не тайна и в какой-то момент он просто запрещает навещать их. Запрещает настолько жестко и безоговорочно, что мне приходится покориться.

Отец и братья действительно пугают. А попытки задобрить выглядят издевкой. Чего только стоит подарок — новенькое алое авто, ключи от которого мне вручили на последней семейной встрече.

О моем визите в банк Эдриану тоже доложат, не сомневаюсь, но мне позарез нужна типография.

Холл банка поргужает в запахи лака, бумаги и ковролина. Я прохожу к отделению, огороженному деревянной низкой стеной, и сажусь напротив банкира.

— Ссуда? — он поджимает губы. — Подо что вы желаете взять кредит, леди… кхм…

Он пробегается по моим документам и чуть не давится словами.

— Боги! Леди!.. эмм… кхм...

Бедняга не знает, как меня называть.

После дурацкого и скандального отбора жители Дургара в курсе, что настоящая жена императора — я. Сплетня просочилась в желтую прессу, обросла подробностями. Общество разделилось на два фронта — одни обвиняют владыку в изменах, другие корят упрямую жену, лишенную женской мудрости.

Вот и сейчас клерк не понимает, должен ли “узнать” меня или лучше сыграть дурачка.

— Мы всегда рады приветствовать представителей императорской семьи, — выпутывается он из сложного положения. — Рашборнам ссуды выдаются без обеспечения.

Надо же, мне повезло. Это