доверительно сообщает она. — А вот ты бога разочаровала, дрянь.

Нужно бежать от этой стервы. Она не в себе.

— Поэтому придется заплатить за все, — с этими словами Клер делает рывок в мою сторону и выплескивает в лицо какую-то дрянь из флакона.

Кожу прожигает дикой болью и я кричу, прикрывшись руками. Она плеснула в меня кислотой. Боже, ведь Крок предупреждала…

От болевого шока и ужаса валюсь на землю, успевая заметить лишь, что удар магии от родового кольца поражает Клер. Ее отбрасывает назад и мерзавка ударяется об стену дома.

А я выгибаюсь дугой, потому что со мной происходит что-то непонятное. Боль слепит и отключает мозг, я смутно осознаю лишь то, что царапаю асфальт внезапно отросшими когтями. Широко раскрытыми глазами смотрю на борозды и, когда сознание опаляет страхом и любовью истинного, проваливаюсь в темноту, не успев ему ответить.

Да, я обернулась раньше Эдриана-Шейна и это страшно.

63.

Прихожу в себя я в спальне, но дом мне не знаком. Темные с золотом шпалеры, темная массивная мебель. Некоторое время смотрю на золотую лепнину потолка и морщусь. Это я во дворце, что ли?

Эдриан все-таки нашел меня?

Судя по серому свету, льющемуся из окна, сейчас раннее утро. Сажусь в постели и хватаюсь за лицо. Вспоминаю и холодею.

Меня облили кислотой!

Откинув одеяло, я выскакиваю из постели, но спотыкаюсь. Чертыхнувшись, на негнущихся ногах бегу к зеркалу. Все тело болит, как будто меня накануне пытали на дыбе.

Хватаюсь рукой за раму и выдыхаю. Лицо на месте, белая кожа всё такая же чистая, без изъянов. Одета я в свое платье, но оно местами рваное и грязное.

Регенерация сработала. Я провожу кончиком пальца по щеке и вспоминаю, что вчера практически обратилась. Расстегиваю пуговицы и стягиваю верх платья, чтобы осмотреть плечи и спину. На них еще темнеет перламутрово-голубоватая мягкая чешуя. Я пораженно трогаю ее — она реально нежная и совсем не колется. У Эдриана, кажется, она более грубая и острая по краям.

Но где я?

Это определенно не дворец. Застегнув пуговки, я подхожу к окну и выглядываю. Узнаю парк и давлю стон — я у Рейси. Проклятие!

И, не смотря на оборот, я почему-то не ощущаю Эдриана. Тут стоят какие-то глушилки?

Словно в ответ на мои мысли раскрывается дверь, впуская Александра — старшего братца.

— Пришла в себя, сестрица? — спрашивает он и лыбится.

Я отвечаю ему жестким взглядом затравленного зверя. Свою кровь я им добровольно не дам, только если прирежут и выдавят все до последней капли.

— Следов от чешуи не осталось? — спрашивает он с показной заботой. — У дракониц она после первого оборота более мягкая.

И он с любопытством обшаривает взглядом мою шею. Глаза братца горят шальным огнем и мне приходит в голову — он не знает о своем изъяне. Он думает, что обратится вместе с остальными.

— Мне нужна новая одежда, — произношу я сухо. — Это платье испорчено.

— Ох, конечно. Я прикажу и тебе принесут что-то… Бесы, — он тихонько подходит ко мне. — Ты полностью покрылась чешуей, Мари. Когти выпустила, осталось только распустить крылья. Но это уже дело техники. Тут надо аккуратно, чтобы не сломать кости.

Он смотрит на меня горящими глазами, в которых тлеет неприкрытая зависть.

— Отец обрадуется. Он ждал…

— Александр, — я скалюсь. — Я не собираюсь помогать отцу, после того как он выкинул меня в лес.

Братец качает головой, еле скрывает досаду.

— У него были причины. Давай, не будем вспоминать прошлое. А то ты как Натан. Он пытался тебя спасти и получил от отца удар кулаком в челюсть.

Слова Ала отдаются радостным звоном в груди. Я благодарна... Но помню, как Натан сказал, что я должна буду убить своего мужа.

Нет, младший брат такой же заложник системы. Я не могу доверять ни одному из Рейси.

— Рано или поздно Эдриан придет за мной.

— Жаль отец запретил цедить у тебя кровь, — Ал цокает языком. — Но если Рейси обратятся первыми, Шарсо откинут условности и дадут Рашборну кровь оборотной драконицы Ви. Битва состоится в любом случае и мы не успеем нанести первый удар.

Значит, будут следовать первоначальному плану?

— Кто-то знает, что я здесь? — спрашиваю осторожно.

— Нет, отец выгуливает свою ущербную невесту, — Ал кривится. — Катается с ней верхом в парке ни свет ни заря.

— Я ненавижу мужа и все, о чем мечтаю, это уехать из Дургара, — произношу веско, чеканя каждый слог. Не отрываясь смотрю на брата. — Но хочу знать, как отец заставит меня убить его?

— Очень просто. После оборота он использует Зов, — пожимает плечами Ал и садится на край кровати.

Я читала про Зов и отец не может им воспользоваться, с Рейси сорвали все регалии, лишили легитимности.

— Зов может использовать лишь владыка, — возражаю.

Ал чешет макушку и щурится.

— Многие кланы поклялись отцу в верности и часть магии к нему вернулась. Он прикажет тебе и ты не сможешь воспротивиться Зову.

Я хватаюсь за портьеру, мучительно обдумываю, как спастись. Ситуация хуже некуда и, что самое мерзкое, избежать ее не было шанса.

Бог Всех Миров расставил фигуры на доске, а высшие вмешиваться не спешат.

— Я могу погибнуть, если убью истинного, — кошусь на брата, но ни один мускул не дрогает на его лице.

Он смотрит на меня лживыми холодными глазами и продолжает улыбаться:

— Конечно же, ты не погибнешь. Клан защитит тебя.

Он лжет. Чую, что лжет. Слишком безмятежна льдистая синева его глаз, а на дне радужки плещется скрытая злоба.

Они решили снова избавится от Мари. Снова.

— Ал, — тяну я. — А если я дам тебе каплю своей крови? Только тебе, а ты отпустишь меня и не расскажешь отцу о том, что сегодня случилось.

Как он, кстати, вышел на меня?

Брат вздыхает.

— Соблазнительное предложение. Возможно, действительно боги отвели меня к тебе?

Подобные ему мерзавцы честолюбивы и легко впадают в иллюзии, когда дело касается их желаний и комплексов.

— Я следил за тобой. Не понял, зачем тебе типография. Видел, как ты разговаривала со старухой. Шел за тобой, а потом появилась та девица. Рейси чуют друг друга.

Он хищно поводит носом, но все еще не отвечает на мой вопрос.

— Так возьмешь кровь? Обратишься раньше отца и брата. Окажешься в выигрышной позиции.

Сердце стучит как бешеное — а если братец не послушает меня и, наоборот, сдаст лорду Саршару?

— Хорошо, — решается он. — Все равно все идет по плану, тебе некуда деться, сестрица. Но я дам тебе передышку, отец не узнает.

— Поклянись, —