что это просто ошибка, чудовищная халатность, человеческий фактор. По их же вине случился сбой в маршрутизации портала при твоём переносе и повреждение твоей памяти.

Учитель потёр морщинистый лоб и добавил:

— Единственный, кого мы не нашли — это тот, кто загрузил твою настоящую биометрию в программу уже здесь. Симона всё проверила. Ни среди персонала, ни среди учеников не обнаружила никого подозрительного. Этот человек сделал всё, оставшись незаметным. Он отлично знал, что делает. Он знаком с нашей системой безопасности и с тем, как работает Симона. Но мы всё равно его найдём.

— Он ведь оказал мне большую услугу, учитель, — заметил я, не сводя глаз с Зевса. — Если бы не он, то мне бы не подобрали титана.

— Не спеши радоваться, Терехов, — мрачно вздохнул Зевс. — Ты ведь не знаешь, какого титана тебе подобрали.

Он указал вперёд, в сторону постаментов с био-титанами, вокруг которых, как обычно, сновали эксперты в белых халатах. Там стояли самые продвинутые модели четвёртого и пятого поколений, но я бы не был самым невезучим везунком во Вселенной, если бы всё оказалось так просто.

Мы прошли отряд уже известных мне гигантов: Ганешу, Перуна, Вулкана, Афродиту, Зевса.

Дойдя до конца ряда, учитель указал на самую дальнюю стену ангара. Туда, где стоял био-титан, прикованный цепями к стене, с накинутым поверх чёрным полотном до самого пола.

Тот самый Прометей.

О нём мне говорила Саваж ещё больше недели назад. Гибрид первого поколения. Самый старый титан. Самый первый. И стоит он тут уже много лет, закованный в цепи и с раной в корпусе.

У меня пересохло в глотке.

— Вы шутите?..

Не описать того чувства, которое меня охватило.

Неверие, паника, ужас.

А ещё — надежда, всепоглощающая, до мороза по коже надежда, что именно этот титан поможет мне всё вспомнить, ведь по генотипу мы сошлись.

— Нет, Стас, не шучу, — серьёзно ответил учитель. — Твоя биометрия полностью совпала с генно-инженерными особенностями Прометея. Это уникальный случай. Такого тотального совпадения нет даже у меня с моим титаном, а его растили на базе моей ДНК. По сути, Прометей — твой двойник, только он не человек, а биоинженерный организм. Причём особенный. Таких больше нет и не будет.

Я задрал голову и посмотрел на гиганта, накрытого полотном.

— Но ведь он… э-э… сломан.

Учителю Зевсу не понравились мои слова.

— Титан — не игрушка и не робот, чтобы сломаться. Он может только умереть. Но Прометей жив и даже способен эволюционировать. И если этот титан примет тебя как пилота, то ты сможешь усовершенствовать его магический контур. Всё будет зависеть от твоей связи с Эхо, от индекса твоего Магического Ранга и мастерства Зеро. И если Прометей тебя не убьёт, конечно.

Последнюю фразу он произнёс особенно веско.

Да и мне от неё стало паршиво. Везение восьмидесятого уровня, мать вашу!

Мне наконец-то подобрали титана, пусть даже древнего, как мамонт, вычеркнутого из всех баз. Зато он может меня убить. Развлекайся, Стас.

Я уставился на учителя.

— Что значит «если не убьёт»?

— То и значит, — ответил Зевс. — У него тяжёлая судьба. Прометей был создан первым, когда программа «Био-Титан» только начиналась.

Он с тоской глянул на гиганта под покрывалом.

— Его высота двадцать пять метров, первое поколение гибрида. Была проделана огромная работа. Мы создавали его под определенный тип пилота. Прометей показал превосходный результат, его боялись даже циклопы-тираны. Он дал старт всей программе био-титанов. Но в одном из боёв броню Прометея пробили ударом силы, взятой напрямую у Диска Эхо. Титан не смог передвигаться и упал, пилот был ранен. Он бы смог выжить, но намеренно покинул кабину и оставил Прометея. Он увлёк за собой аборигенов, чтобы спасти своего титана. Ну а когда аборигены настигли его, то казнили. Они бросили его в яму к бешеным кату. От пилота остался только обглоданный череп.

Учитель смолк и опустил глаза, о чём-то глубоко задумавшись.

Его скорбь по погибшему пилоту до сих пор не притупилась. Возможно, он был другом Зевса, кто знает.

— Но что потом? — не удержался я.

Зевс поднял на меня суровый взгляд и довольно холодно ответил:

— Больше пилотов у Прометея не было. Никогда. Все эти годы он простоял в ангаре с дырой в правом боку и в цепях.

— Но почему в цепях?

— Потому что пришлось их надеть. Все пилоты, которые рискнули загрузить своё тело в капсулу Прометея, погибали сразу. Он их убивал. Сжигал в огне Эхо-Реактора внутри капсулы. К тому же, Прометей — единственный титан из всей программы, который способен передвигаться без пилота. Он более разумен, чем остальные. И дав ему разум, дав ему возможность общаться с пилотом, дав ему невероятные силы, уникальный магический контур и волю принимать решения, мы совершили чудовищную ошибку. Был инцидент, когда он напал на группу экспертов прямо в ангаре и убил нескольких человек. Он просто раздавил их, а некоторых разорвал на части. Так что тебе подобрали титана-убийцу, Стас. Озлобленного неуправляемого убийцу.

Сказав это, он стал ещё более хмурым.

Я же не мог поверить в услышанное: биоинженерный гибрид умеет ходить без пилота, общаться, принимать решения, да ещё и нападать на людей, убивать, сжигать оператора внутри себя и вообще буянить? Как такое возможно?

Я шагнул ближе к Прометею. Захотелось стянуть с него покрывало, чтобы увидеть хотя бы, как он выглядит.

— Не подходи к нему, Стас, — сразу потребовал Зевс. — И не снимай покров, пока я сам не разрешу. Не испытывай судьбу. Она и так к тебе несправедлива, а ведь ты действительно можешь стать хорошим пилотом.

Было непривычно слышать от него такое признание, но я опять заговорил о Прометее:

— Почему вы его не утилизируете? Есть же программа аннигиляции. Почему он стоит здесь, если он так опасен?

— Это старый приказ Комиссариата, который мы не нарушаем уже много лет, — ответил Зевс.

Я бросил ещё один взгляд на титана, на толстые звенья цепей вокруг его закрытого тела, на то, как мерно вздымается и опускается его грудь, и мне почему-то стало его жаль.

Ему не давали даже умереть.

Он просто стоял годами, прикованный к стене цепями, как заключённый или как буйнопомешанный.

Прометей.

Такое имя велит творить великие дела, а не стоять у стены. Только судьбы его пилотов не внушали оптимизма.

— А кто был первым пилотом Прометея? — спросил я.

Учитель отвернулся от титана и посмотрел на меня так, будто возненавидел за мой вопрос. И за то, что я заставляю его вспоминать то, о чём он помнить не хочет.