грудной клетки, проскальзывая сквозь кости и разламываю их.

Потому что, святой ад.

Я знала, что Джуд придет за мной. Он ясно дал это понять сегодня утром после того, как устроил публичное шоу на глазах у всего кампуса.

В тот момент, когда он набросился на меня, я поняла, что он со мной еще не закончил.

Он еще даже не начинал.

И вот теперь он дышит мне в шею в темноте, и от его горячего дыхания по моей коже бегут мурашки, а дыхание перехватывает.

Он нависает надо мной, возвышаясь, становясь выше и шире, чем тьма.

И на мгновение я забываю о своем иррациональном страхе темноты.

Забываю о том, как зажмуривалась и зажимала уши руками в тщетной попытке заглушить темноту.

Потому что прямо сейчас меня одолевают дрожь и жар.

И я не могу избавиться от этой реакции, которая возникает всякий раз, когда Джуд прикасается ко мне. Острое ощущение его присутствия усиливается, становится все более навязчивым и настолько сводящим с ума, что мне трудно дышать.

Его большая ладонь скользит по моему позвоночнику, пальцы задевают кожу под толстовкой, пока он расстегивает мои джинсы.

Мои пальцы на ногах поджимаются, и я вскрикиваю, когда он стягивает с меня джинсы, и звук рвущейся ткани эхом разносится в воздухе.

— М-м-м, — он хватает меня за задницу, и несмотря на то, что прикасается ко мне поверх моего нижнего белья, мое сердце трепещет, как и моя ноющая киска.

Меня возбуждают его прикосновения?

Потому что как я могу быть настолько возбужденной, потому что он напал на меня из засады, прижал к стене и так грубо ко мне прикасается?

Синий.

Вот слово, которое мне нужно произнести, чтобы все это закончилось.

Так почему же я сжимаю губы, отказываясь даже думать об этом?

Шлеп.

Я встаю на цыпочки, пока Джуд сжимает ягодицу, которую только что шлепнул, а затем делает это снова. Шлепает, потом сжимает, чередуя ягодицы.

И снова.

И снова.

Смешивает боль с чувственным наслаждением.

Я вся дрожу, непролитые слезы застилают мне глаза, но на самом деле это слезы удовольствия, потому что я никогда еще не была такой мокрой.

— Я хочу, чтобы твоя кожа покраснела и была покрыта моими засосами, — шепчет он мне на ухо. — Хочу пометить тебя так, чтобы никто не посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

Его слова должны были меня отпугнуть.

Встревожить.

Этот человек болен.

Но, видимо, как и я, потому что каждое его слово обжигает меня до самых сокровенных уголков моей души.

Джуд отпускает мой подбородок и проводит двумя пальцами по моим трусикам.

— Черт, сладкая. Ты уже вся мокрая.

Я опускаюсь лбом на стену, меня переполняют чувства стыда и унижения.

Он сжимает мою ноющую ягодицу и просовывает палец под пояс моего нижнего белья.

— Тебе нравится, как я тебя трогаю, Вайолет? Как я буду использовать эту тугую маленькую киску, чтобы кончить?

— Тебе обязательно так говорить…

Мои слова обрываются на стоне, когда он вводит в меня два пальца. Мое тело напрягается, и, к своему ужасу, я чувствую, как моя киска сжимается вокруг него.

— Да. Вот так, — он снова меня шлепает, и я всхлипываю, по моей коже пробегают мурашки, а вся кровь приливает к тому месту, где он меня касается. — Твоя киска душит меня, сладкая. Боже, ты такая тугая… как ты собираешься принять мой член, если сопротивляешься даже моим пальцам, м?

Он трет большим пальцем мой клитор, проникая в меня все глубже и грубее, в ритме, который сковывает и требует всего моего внимания.

— О боже… — я бормочу что-то невнятное, и удовольствие нарастает, пока я не начинаю задыхаться и дрожать, полностью поглощенная прекрасным кошмаром по имени Джуд Каллахан.

— Ш-ш-ш… — он снова шлепает меня по заднице, замедляя свои толчки. — Не торопись. Мне нужно как следует растянуть тебя, чтобы я мог засунуть свой член в эту крошечную киску. Ты же примешь меня, сладкая?

Он вводит в меня пальцы и одновременно ласкает мой клитор. Меня пронзает искра удовольствия, и я сжимаю пальцы, вцепившись в стену. На висках выступают капли пота.

Как раз в тот момент, когда я уже готова была сдаться, он замедляется, и его горячее дыхание обжигает мою щеку.

— Ответь, Вайолет. Ты будешь вести себя как хорошая девочка, да?

— М-м-м.

— Это не ответ.

— Да… пожалуйста…

— Черт. Мне нравится, когда ты умоляешь, — он снова толкается в меня. — Попроси меня довести тебя до оргазма пальцами.

— Я…

— Скажи это, Вайолет.

— Пожалуйста…

— Полное, — шлепок. — Предложение.

— Пожалуйста, доведи меня до оргазма, — я тяжело дышу, живот сжимается, а сердце колотится так громко, что, кажется, вот-вот взорвется.

Я не должна этого делать.

Он не должен этого делать.

Мы не должны этого делать.

И все же я падаю, и конца этому не видно.

— Я сказал, — его ладонь трижды шлепает меня по заднице. — Полное предложение.

— Пожалуйста, дай мне кончить на т-твои пальцы… — я начинаю плакать, потому что смесь удовольствия и боли настолько сильная, что слезы полностью застилают мое зрение.

Не из-за этой дурацкой ситуации.

Не из-за мужчины, который вытаскивает наружу эту часть меня.

Не потому, что я умоляю его использовать меня.

И даже не из-за тьмы.

— Хорошая девочка, — его голос понижается на последнем слове, и он почти рычит мне в ухо. — Кончи для меня, сладкая. Покажи, как сильно ты хочешь, чтобы тебя использовали.

Не знаю, в этом ли дело, в том, как он называет меня «сладкая» и так умело входит в меня, или даже в этом ощущении жжения, смешанного с удовольствием, но я падаю в бездну.

Все мое тело замирает, когда меня пронзает волна удовольствия. Я дрожу в его объятиях, мои пальцы соскальзывают со стены, когда меня накрывает оргазм.

Я настолько возбуждена, что у меня подкашиваются колени, и я бы упала, если бы он не держал меня за задницу и не погружал пальцы в мою киску.

— Ты устроила тут настоящий бардак, сладкая, — он мрачно усмехается, вытаскивая пальцы, но прежде чем я успеваю умереть от стыда, он разворачивает меня, и мир уходит у меня из-под ног.

Я задыхаюсь, когда он так легко поднимает меня и перекидывает через плечо, так что моя голова оказывается у него на