— У тебя есть их фотографии?

Она отрывисто кивает и быстро достает свой телефон. Пролистав его несколько секунд, она поворачивает ко мне экран. Но ее рука так сильно дрожит, что я даже не могу разглядеть фотографию. Я накрываю ее ладонь своей, удерживая ее в неподвижном состоянии.

С ее губ срывается всхлип, как будто она боится, что я сломаю ей запястье.

Когда телефон, наконец, перестает трястись, я могу разглядеть лица двух девушек на фотографии. Одна блондинка, другая шатенка. Обе голубоглазые и улыбаются так, будто думают, что они лучше всех остальных.

— Где они сейчас? — Спрашиваю я.

Она сглатывает.

— Обычно они ходят к той маленькой деревянной беседке за зданием кафетерия, чтобы покурить перед следующим занятием.

Кивнув, я отпускаю ее руку, запомнив лица Джейн и Лесли. Затем окидываю девушку, стоящую передо мной, властным взглядом.

— Этого разговора никогда не было, — заявляю я. — Понятно?

Она отчаянно кивает.

— Д-да. Да, понятно.

Не говоря больше ни слова, я разворачиваюсь на пятках и иду по коридору.

В моей голове проносятся всевозможные планы, пока я иду к деревянной беседке за зданием кафетерия, где должны быть Джейн и Лесли. Большинство из этих планов заканчиваются тем, что я купаюсь в их крови.

Как они смеют говорить Алине, что она — пустое место? Что она никому не нравится? Что никто не хочет видеть ее здесь?

Я хочу содрать кожу с их никчемных тел и отрезать им языки за то, что они осмеливаются говорить такую гнусную ложь. А это и правда ложь. И дело не только в моих чувствах к ней. Карле и остальным ее соседкам по дому Алина искренне нравится. Я знаю это наверняка, потому что когда я понял, что Алина считает их своими друзьями, мне пришлось понаблюдать за ними некоторое время.

Но по мере того как я приближаюсь к беседке, мне приходится подавлять в себе инстинкт убийцы. Просто замучив их до смерти, я не исправлю причиненный ими ущерб. Неважно, насколько приятными будут их крики боли и страха. Поэтому эта ситуация требует иного подхода.

Запах сигарет доносится до меня, как только я обхожу здание.

Сильный ветер гуляет по асфальту, и благодаря ему дым от сигарет лишь усиливается. Небо затянуто густыми тучами, которые окрашивают и без того серые бетонные стены вокруг нас в еще более мрачные тона. В воздухе чувствуется запах надвигающейся бури.

Я обхожу деревянную беседку и замечаю двух женщин, стоящих там с сигаретой в руке. Я двигаюсь, пока не оказываюсь прямо перед ними.

Они вздрагивают, когда видят меня.

— Хантер, — говорит блондинка. Это одновременно и приветствие, и вопрос.

Когда я не отвечаю, она быстро бросает сигарету на землю и тушит ее ботинком, одновременно толкая локтем свою подругу, которая делает то же самое.

— Мы как раз уходили. — Она одаривает меня, как мне кажется, успокаивающей улыбкой. — Беседка твоя.

— Лесли, — говорю я.

— Да? — Нерешительно отвечает шатенка, которая до сих пор молчала, нервно оглядываясь по сторонам.

Я перевожу взгляд на блондинку рядом с ней.

— И Джейн.

Она кивает, выглядя такой же взволнованной.

— Да?

— Вы довели Алину Петрову до слез. — Это не вопрос.

На их лицах мелькают растерянность и нерешительность, и они обмениваются взглядами.

Я швыряю метательный нож в деревянную стену позади них. Он пролетает так близко от Джейн, что срезает несколько ее светлых прядей. Они обе тут же вскрикивают.

— Не смотрите друг на друга! — Рявкаю я, и мой голос рассекает воздух, как удар хлыста. — Смотрите на меня.

В их глазах светится страх, когда они медленно поворачиваются ко мне лицом.

— Вы довели Алину Петрову до слез, — повторяю я.

На несколько секунд в беседке воцаряется тишина, и они просто смотрят на меня широко раскрытыми глазами. Затем кивают.

Безжалостная ярость разливается по моим венам, когда моя рука тянется к клинкам. Джейн открывает рот, чтобы что-то сказать, но я опережаю ее и делаю свой ход.

Вытаскивая из кобуры один метательный нож за другим, я швыряю их в деревянную стену.

Раздаются испуганные крики, когда лезвия с резким глухим звуком вонзаются в дерево, образуя два почти полных круга. Один — вокруг головы Джейн, а другой — вокруг головы Лесли.

Когда у меня заканчиваются ножи, а вокруг голов моих жертв образуется ореол из клинков, я, наконец, снова опускаю руки.

Страх, исходящий от них, витает в воздухе между нами, словно физическое явление, оставляя за собой резкий привкус.

Как только я перестаю бросать ножи, их колени подгибаются, и они падают на землю.

Стоя на четвереньках, Лесли тяжело дышит и смотрит на меня испуганными глазами, в то время как Джейн сгибается пополам, и ее буквально тошнит.

— Пожалуйста, прости, — выпаливает Лесли.

Я сурово смотрю на них обеих.

— Не передо мной вы должны извиняться.

Джейн неуклюже вытирает рот тыльной стороной дрожащей руки, а затем выпрямляется, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Прости.

— Что, блять, я только что сказал? — Рявкаю я и сжимаю пальцами рукоять другого ножа.

— Нет, подожди! — Кричит Джейн, умоляюще поднимая руки. — Пожалуйста. Я умоляю тебя.

Обычно такая ситуация меня возбуждает. Мой член твердеет, и меня охватывает удовольствие от страха в их глазах и от того, как они молят о пощаде. Но сейчас я ничего этого не чувствую. Только ярость.

— Вот что вы сейчас сделаете, — заявляю я. — Вы пойдете и найдете Алину. Прямо сейчас. А потом хорошенько извинитесь перед ней и скажете, что на самом деле не имели в виду ничего из того, что сказали ей в той раздевалке.

Они обе быстро и резко кивают, все еще держа руки перед собой, как будто это каким-то образом защитит их, если я передумаю и решу, что хочу вырезать им глаза.

— И будьте убедительны. — Я пристально смотрю на них, пока с губ Лесли не срывается хныканье, а Джейн не сворачивается калачиком. — Если Алина вам не поверит, я убью вас. А если она хотя бы заподозрит, что я имею к этому какое-либо отношение, я привяжу вас к гребаному столу и буду пытать неделями, прежде чем позволю вам умереть. Я понятно объясняю?

— Д-да, — выпаливают они в унисон.

— Хорошо. А теперь убирайтесь нахуй с глаз моих, пока я не передумал.

Они тут же вскакивают на ноги и практически спотыкаются друг о друга, пытаясь спастись от моего гнева.

Я провожу пальцами по волосам, разрушая свою идеальную укладку. С трудом выдыхая сквозь зубы, я запрокидываю голову и смотрю на густые облака в небе.

Но