class="p1">Мне становится еще больнее, и я сглатываю, борясь с тошнотой, подступающей к горлу.

— Так почему же такие люди, как Карла, по-прежнему добры к тебе, хотя ты все портишь и ей, и всем остальным? — Безжалостно продолжает Джейн. Секунду она молча смотрит мне в глаза. — Потому что ты Петрова.

— Именно, — присоединяется Лесли. Скрестив руки на груди, она с отвращением оглядывает меня. — Единственная причина, по которой Карла и другие девочки, да и буквально все в кампусе, хорошо к тебе относятся, заключается в том, что они боятся, что твоя семья нападет на них, если они будут относиться к тебе иначе. Но на самом деле ты никому не нравишься.

— И никто не хочет, чтобы ты была здесь, — заканчивает Джейн.

Мои глаза горят, а к горлу подступает комок, поэтому все, что мне удается сделать, — это стоять и смотреть на них. Крепко сжав челюсти, я пытаюсь сдержать эмоции, которые на самом деле испытываю.

Очевидно, у меня ничего не получается, потому что Лесли и Джейн обмениваются понимающими взглядами.

— Я же говорила, что она не сможет справиться с правдой, — говорит Лесли, пожимая плечами.

И с этими словами они поворачиваются и выходят из раздевалки.

Три оставшиеся здесь девушки переводят взгляд с закрывающейся двери на меня. Одна из них открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но сейчас я не могу разбирать еще и с этим. Поэтому я просто разворачиваюсь и спешу к другой стороне металлических шкафчиков. Я еще даже не закончила одеваться. Мои носки, обувь и сумка все еще лежат у открытого шкафчика, но мне просто нужно время, чтобы прийти в себя.

Как только я добираюсь до укромного уголка, где меня не смогут увидеть три другие девушки, я наконец позволяю себе сдаться.

Слезы жгут мне глаза, когда я прислоняюсь спиной к стене. Не проходит и нескольких секунд, как они начинают катиться по щекам. Боль разрывает мое сердце.

Зажав рот рукой, чтобы заглушить рыдания, я сползаю по стене, пока не оказываюсь на полу. Слезы текут по моим щекам. А грудь болит.

С другого конца комнаты доносятся тихие звуки, когда три другие девочки заканчивают одеваться. Я пропущу обед, если останусь здесь надолго. Но я пока не могу показаться на людях. Не тогда, когда мое тело сотрясается от каждого болезненного рыдания, вырывающегося из моей души.

Поэтому я сижу на холодном жестком полу.

И плачу.

Глава 28

Кейден

И снова я не могу не задаться вопросом, не прячется ли от меня моя маленькая лань. Практически весь ее класс уже вышел из женской раздевалки, но Алины по-прежнему не видно. Прислонившись к стене в коридоре, я наблюдаю, как еще одна девушка, не Алина, выходит за дверь и исчезает в противоположном направлении.

Скрестив руки на груди, я беспокойно постукиваю пальцами по своему бицепсу и жду еще минуту.

Но мое терпение иссякло несколько дней назад, и теперь мне надоело ждать. И к тому же, издеваться над бесполезными мужчинами из семьи Петровых не так приятно, как над Алиной, так что ее неделя отдыха официально закончилась.

Оттолкнувшись от стены, я иду по коридору к двери в женскую раздевалку. Беспокойное нетерпение, бурлящее в моей груди, побуждает меня просто распахнуть дверь и войти внутрь. Но на всякий случай, если там, помимо Алины, находятся и другие женщины, я решаю осторожно открыть дверь и заглянуть внутрь.

Я приоткрываю дверь всего на пару дюймов, когда вижу ее.

И мое сердце замирает.

Придерживая дверь, я просто стою, застыв на полу, и в шоке смотрю на открывшееся передо мной зрелище.

Алина сидит на полу, прислонившись спиной к стене, и спрятавшись за рядом шкафчиков. Но с этого ракурса ее хорошо видно. Ее плечи трясутся, и она прикрывает рот рукой. По ее щекам текут слезы.

Она… плачет.

Алина Петрова плачет.

Несмотря на все унижения и угрозы, которым я ее подвергал, она никогда так сильно не плакала. Да, она издавала несколько прерывистых всхлипов, когда умоляла меня позволить ей кончить. Но никогда не плакала навзрыд. Никогда.

Ярость полыхает во мне, как лесной пожар. Она настолько сильна, что на мгновение мое зрение меркнет, и я перестаю что-либо слышать из-за рева в ушах.

Почему Алина плачет?

Кто заставил ее плакать?

Мои руки сжимаются в кулаки.

Но прежде чем я успеваю совершить какую-нибудь глупость, например, ворваться внутрь и потребовать у Алины объяснений, а затем ради нее же сжечь весь этот мир, к двери подходит другая девушка.

Я отпускаю ручку и отступаю назад, чтобы оказаться по другую сторону двери.

Через секунду из двери выходит блондинка с нервными карими глазами. Она успевает сделать всего лишь пару шагов, как дверь за ней захлопывается, и я становлюсь видимым.

Ее рука взлетает ко рту, когда она ахает от удивления.

Через секунду ее лицо заливает страх.

— Прости, — выпаливает она.

Ярость пронзает меня насквозь. Мои пальцы крепко сжимают рукоять ножа, и я угрожающе приближаюсь к ней.

— Ты довела ее до слез?

— Что? Нет. — Она пятится назад, пока не ударяется спиной о серую бетонную стену позади себя. В ее глазах отражаются страх, паника и замешательство. — Ты о ком?

— Об Алине Петровой, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, а затем киваю в сторону закрытой двери в раздевалку. — Она плачет там. Так это ты довела ее до слез?

— Нет! Боже, нет. Клянусь.

— Тогда почему ты извинилась, когда вышла?

Отчаяние заливает ее черты, и она смотрит на меня с мольбой, словно надеясь, что я подскажу ей правильный ответ. Но, увидев в ответ убийственное выражение лица, она заикается:

— За свое... существование?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь снова взять себя в руки. Нет никакой необходимости убивать эту особу, поскольку теперь совершенно ясно, что не из-за нее Алина сейчас сидит на полу и рыдает.

Однако моя внезапная смена поведения с яростного и угрожающего на холодное и убийственно спокойное ничуть не успокаивает стоящую передо мной женщину. На самом деле, кажется, это только усугубило ситуацию: теперь она заметно дрожит, прижавшись к стене.

— Просто расскажи мне, что произошло, — требую я. — Подробно.

Ярость пронзает мою грудь, когда она объясняет, что сказали Алине две их одноклассницы, и мне приходится то сжимать, то разжимать кулаки, чтобы скрыть эмоции. На моем лице остается только пустая, безэмоциональная маска, пока я слушаю, как она объясняет случившееся.

— Кто? — Рявкаю я, когда она заканчивает.

— Джейн и Лесли, — заикаясь, произносит она.

Я не знаю имен