воскликнул Протопопов, но тут же, без паузы, спросил: – И какое отношение это имеет к лже-Топазо?

– Самое прямое, но, если позволите, обо всем по порядку…

– Да, да, прошу прощения, не удержался, продолжайте, я – молчание!

– Так вот, скупала она не что-нибудь, а ворованное приисковое золото и драгоценные камни… – Ах, как хотелось губернатору сказать, как хотелось возмутиться, но, следуя своему же запрету, он не проронил ни слова, только лицо его мучительно, словно не хватало ему воздуха, набрякло. А начальник сыскной тем временем продолжал: – И найдено у нее было и золота, и каменьев, и ассигнаций большое количество, может быть, на сотню тысяч рублей, а может, и больше!

Его превосходительство только пучил глаза и, точно конь в новой узде, мотал головой.

– Ну так вот, – продолжал Фома Фомич, – у Скобликовой нет родственников, значит, все изъятое должно быть передано в пользу казны. Но тут возник казус. В сыскную полицию явился адвокат Воскобойник и предъявил оставленное Скобликовой завещание…

После этих слов губернатор не сдержался:

– И на кого было составлено завещание? – Лицо его вопросительно вытянулось.

– На Таробеевский женский монастырь, он расположен здесь недалеко…

– Так! – кивнул Протопопов.

– И на Шивцева Григория.

– На лже-Топазо?

– Тогда мы еще не знали, что это лже-Топазо. Итак, этот след, я имею в виду завещание и упомянутых в нем наследников, привел нас к матуш– ке Ирине – настоятельнице Таробеевского монастыря. Я имел с ней беседу, и вот что она мне рассказала…

Дальше начальник сыскной передал губернатору содержание беседы с настоятельницей. Его превосходительство кивал, округлял глаза, мотал головой, в общем, всем своим видом показывал крайнее удивление, а в конце рассказа спросил:

– Но все равно я не понимаю, почему вы решили, что Григорий Шивцев – это лже-Топазо?

– Когда мальчик Григорий пребывал в монастыре, у него обнаружилась одна особенность…

– Какая?

– У него не росли ногти ни на руках, ни на ногах, – сказал фон Шпинне и, показывая губернатору, собрал пальцы в щепоти.

– А разве такое вообще может быть? – не поверил Протопопов.

– Может! – кивнул полковник. – В этом меня заверил доктор Викентьев, который, кстати, и указал после осмотра тела лже-Топазо, что у того не росли ногти и на руках и на ногах.

– А может быть, это просто совпадение… – начал Петр Михайлович, но сам же себя и оборвал: – Да нет, что я такое говорю, какое, к черту, совпадение? Я так понимаю, подобное отклонение…

– Болезнь! – поправил его начальник сыскной.

– Такая болезнь – штука очень редкая?

– Вы правильно понимаете, – сказал фон Шпинне. – Конечно, можно допустить и совпадение, но это очень маловероятно. – Он отрицательно повел головой из стороны в сторону. – Однако для того, чтобы полностью быть уверенными, мы предъявим тело лже-Топазо свидетелю…

– У вас есть свидетель? – Губернатор выбрался из-за стола и принялся расхаживать по кабинету. Начищенные до блеска сапоги едва слышно поскрипывали, их можно было бы назвать «а-ля Суворов», только без вырезов и кисточек. – И кто это?

– Думаю, имя вам ничего не скажет…

– Но как вы его отыскали? – Протопопов остановился напротив Фомы Фомича, тому пришлось встать, но губернатор сделал рукой знак и начальник сыскной снова сел, Петр Михайлович, чтобы не смущать барона, тоже сел.

– Да можно сказать, счастливый случай. Одна из опрашиваемых заявила, что ее подруга, дочь купца Кочемасова, у которого рядом с домом гадалки расположен мучной лабаз, видела во дворе Скобликовой какого-то мужчину… Сначала-то мы особого внимания этому не придали, а теперь становится ясно, что дочка Кочемасова, скорее всего, видела во дворе Шивцева, он же, по нашим предположениям, лже-Топазо.

– Ну раз так, вы, Фома Фомич не затягивайте, пусть ваш свидетель опознает самозванца… Теперь вот что мне скажите, а вот этот «ловкий человек», о котором вы мне рассказали, как его бишь… – Протопопов, поджав губы, защелкал пальцами.

– Набобов! – тут же подсказал начальник сыскной.

– Набобов! Вы думаете, он сейчас где?

– Сказать трудно, – вскинул левую руку Фома Фомич. – Он может быть где угодно, может быть, вообще умер, но мне почему-то кажется, что он здесь, в Татаяре…

– Да? А почему вы так решили? У вас есть какие-то доказательства?

– К сожалению, нет, – растянул губы в печальной улыбке начальник сыскной. – Но в нашем ремесле есть еще и такая вещь, как чутье или интуиция.

– Интуиция интуицией, но хорошо бы присовокупить к ней доказательства, – проговорил себе под нос губернатор и, уже переводя взгляд на Фому Фомича, сказал: – Ну с этим мы худо-бедно разобрались, мне вот еще что непонятно… Зачем этому проходимцу понадобилось устраивать в нашем доме это представление с чучелом жаворонка?

– Ну, – начальник сыскной поменял положение тела, пытаясь устроиться на стуле поудобнее, – здесь отдельная и довольно, должен вам сказать, интересная история, но, прежде чем я вам ее расскажу, мне хотелось бы узнать, проверила ли ваша супруга свои драгоценности?

– Да, проверила, – кивнул Петр Михайлович, – в тот же день.

– И что? Все на месте? Нет никакой пропажи?

– Трудно сказать, у нее столько всяких побрякушек, – губернатор пренебрежительно отозвался об украшениях своей жены. – Там сам черт ногу сломит, вроде все на месте, по крайней мере, она так утверждает. Но для меня не будет удивительным, если завтра или послезавтра она вдруг обнаружит какую-то пропажу.

– Ну, будем надеяться, что пропажа не обнаружится, – сказал фон Шпинне и тут же сменил тему разговора: – А теперь о чучеле жаворонка и о том, что в этом чучеле так заинтересовало Шивцева?

– Да-да, хотелось бы услышать!

Глава 34

Жаворонок

– Сначала я хочу задать вам один вопрос, если позволите.

– Задавайте, разумеется! О чем может быть речь? – губернатор вскинул руками.

– Он может показаться вам странным, – предупредительно заявил начальник сыскной и состроил на лице виноватую гримасу.

– Ну что поделаешь, вы же все равно намерены мне его задать, ведь так?

– Так!

– Я весь внимание! – Лицо Петра Михайловича сделалось серьезным и сосредоточенным.

– Вы когда-нибудь бывали на золотом прииске «Жаворонок»?

После этого вопроса серьезность и сосредоточенность Петра Михайловича куда-то делись, точно их не было вовсе, он рассмеялся:

– И этот вопрос вы считаете странным?

– Да!

– Должен вас разочаровать, в нем нет никакой странности! Я бывал на золотом прииске «Жаворонок», как и на многих других приисках, – проговорил губернатор. – Вижу, вы удивлены?

– Удивлен! – кивнул фон Шпинне.

– На самом деле здесь нет ничего удивительного. После того как я ушел в отставку, мне пришлось какое-то время служить при министерстве финансов в горном департаменте. И по своим служебным обязанностям я посещал, с инспекциями разумеется, всевозможные горные предприятия, в том числе и прииск