с ветвей. Это было похоже на взрыв: гигантское черное облако взметнулось над парком, над проспектом, над джипами. Ворон было так много, что их крылья заслонили низкое закатное солнце. Казалось, машина с разгона въехала в туннель. Но перед тем, как на улицу упала тень, маршал успел увидеть кое-что еще. Крышка багажника ехавшего впереди джипа взлетела в воздух, словно изнутри по ней ударил паровой молот. Одновременно несколько птиц обрушились на ветровое стекло. Внедорожник, вильнув, врезался в чугунную ограду и остановился. Секунду спустя его облепили вороны, целиком скрыв машину под живой, шевелящейся и надрывно каркающей шубой.

Водитель их джипа поспешно затормозил. Доктор Харпер сунулся лицом в спинку переднего сиденья. Маршал вскочил и, согнувшись, два раза резко ударил связанными пластиком руками по копчику. Со второго удара замок наручников лопнул. Спецназовец, вцепившийся в свою штурмовую винтовку, только еще поворачивал голову к Мэттьюсу, когда тот вырубил водителя ударом в сонную артерию. Затем маршал вырвал у солдата винтовку и треснул его прикладом в переносицу. Раздался хруст, и спецназовец, залившись кровью из сломанного носа, обмяк. На все это потребовалось примерно полторы секунды.

— Садитесь за руль, Ричард! — выкрикнул Харпер. — Нам надо бежать.

— Оставайтесь в машине, — рявкнул в ответ маршал.

Он уже держал в руке «ЗИГ-зауэр», вырванный из кобуры спецназовца, второй рукой отжимая кнопку открытия дверей. Схватив за шиворот вяло барахтающегося британца, Мэттьюс выволок его из джипа в самое воронье месиво. Оттуда уже раздавались автоматные очереди. Выскочившие из фургона бойцы беспорядочно палили по воронам. Птицы кидались на людей, вцеплялись в маски, выклевывали незащищенные глаза. Маршала и Уайлда они отчего-то не трогали. Биохимик обмяк и еле двигал ногами, так что Мэттьюсу пришлось тащить его за собой. Отмахиваясь от пролетавших мимо, истошно орущих пернатых, маршал двигался к переднему внедорожнику. На его высокой крыше стояло некое существо. Ржаво-красные солнечные лучи то и дело прорывались сквозь воронью тучу, освещая узкое лицо в дорожках засохшей крови, похожее на бесстрастные маски индейцев в боевой раскраске. Левая рука существа, поднятая к небу, была тонкая, девичья, а вместо правой вздымалось огромное крыло с угольно-черными перьями. Обрывки свитера трепал ветер, поднятый сотнями крыльев.

— Соки! — крикнул маршал, изо всех сил напрягая голос, чтобы перекрыть карканье стаи. — Соки, очнись! Возвращайся!

* * *

Она смеялась, ложась на крыло, пикируя вместе с сестрами на возомнивших о себе жуков. Жуки молитвенно задирали лапки с противными палками. Палки хлестали огненным градом, разрывая тела, поднимая облака перьев. Она гибла вместе с другими и все же жила. У этих жуков была горячая кровь — очень горячая и вкусная, надо лишь проклевать твердый панцирь. Жуки сыпались из большого гнезда, которое следовало за малым, куда запихнули Соки. Малое гнездо она шутя разодрала когтями, когда сестры собрались на зов. Сестрам не хватало ее силы, зато их было много, очень много, так много, что все они не умещались в голове Соки, и она плясала в самом центре вихря, у которого уже не было ни имени, ни числа — лишь крепкий клюв, жадная глотка и неуемный аппетит. Соки ликовала, управляя этой бурей. Она поднимала крыло, и стая взмывала ввысь, она указывала цель, и стая разила цель. Небо наливалось багрянцем, кровь сестер стучала в висках, и так хотелось рвануться вверх, слиться с ними в одном потоке…

А потом ее потянули обратно на землю. Чей-то голос звал ее. Голос того, кому она не желала вреда. В гневном облаке вокруг Соки, пылавшем всеми оттенками красного, он был словно вода зимней реки — холодной, темной, с осколками льда на поверхности.

В этой воде отразилось ее лицо. Глаза, сизовато-черные, как ягоды голубики, острый подбородок, косички, переплетенные бисером. Лицо человека, а не вороны.

Она была человеком.

* * *

…Едва выйдя из джипа, доктор Харпер сказал:

— Мы должны отключить Машину.

Вся улица была засыпана автоматными гильзами, сбитыми ветками и перьями, а порой и тушками, разорванными выстрелами. Соки бережно поднимала их и складывала на капот внедорожника. Маршал ей не мешал. Возможно, для нее эта пирамида вороньих трупиков что-то значила.

Сам он стоял, облокотившись о распахнутую дверцу джипа, и слушал перепалку Харпера и Уайлда.

— Нас убьют, — устало говорил Уайлд, протирая очки.

Одно стекло очков треснуло, так что это действие окончательно утратило смысл.

— Амершам нам этого не простит. За одну попытку вмешаться он вас законопатил в сумасшедший дом. Если вы уничтожите Машину, он уничтожит вас, а заодно и меня, и этих…

Биохимик дернул подбородком в сторону маршала и Соки.

— К тому же какой в этом смысл? — продолжал он. — Все худшее уже случилось. Химеры Морган выпущены на волю.

— Почему вы уверены, что это самое худшее? — перебил Харпер.

С исцарапанными щеками, в грязной больничной робе, он меньше всего походил на гениального ученого. Скорее, на уборщика зоопарка после схватки с обезьянами. Он и о винтовку спецназовца опирался, как о ручку метлы.

Уайлд почесал переносицу.

— А что может быть хуже? Я знаю, вы невысокого мнения о моем интеллекте, не говоря уже о Джордже. А Джордж был сметливый парень. Мы с ним посчитали скорость распространения вируса. Я ведь отправил его не просто охотиться на вашу доминанту…

Снова кивок в сторону Мэттьюса.

— У Джорджа были датчики. Заражение происходит очень быстро. Да вы и сами видели этих ворон…

Про Соки биохимик благоразумно умолчал.

— То, что вы мне передали с Джорджем из больницы в последний раз, — это ведь программа, которая должна была стереть Машину, а не параметры следующего поиска, так? — близоруко щурясь, добавил он.

Вместо ответа старый ученый решительно заковылял к университетским воротам.

Маршал, однако, пошел за ним не сразу. Для начала, выразительно погрозив пистолетом Уайлду, он запрыгнул в распахнутую заднюю дверь фургона. Через секунду оттуда послышались глухие удары, а затем отвратительный хруст и треск. Еще через полминуты Мэттьюс вернулся, что-то пряча в нагрудный карман рубашки. Пальцы его были измазаны темным. Подойдя к застывшему у джипа биохимику, маршал бесцеремонно вытер руки и рукоять пистолета о его ковбойку.

— Что вы там д-делали? — отшатнувшись, выдавил Уайлд.

Мэттьюс без слов запустил пальцы в нагрудный карман и вытащил плоский, мокро блеснувший квадратик компьютерного чипа.

— Старику говорить не стоит, — бесстрастно заметил он и, взяв Соки за руку, повел к проходной.

Глава 8