Глава 25

— Одного не отпущу! — сверкнула глазами Дрилл как ревнивая жена, только что руки в боки не уперла. — И точка!

Ну вот что с ней поделать? И она почти во всем права. Может, действительно плюнуть на эту встречу? Мало ли что там агент себе представил и вообще?

Это одна из тех встреч, которые не имеют никакого влияния на глобальный ход истории вообще и локальный, мой — в частности. Где сейчас я и где папаша? Он никоим образом не может повлиять на события, которые творю я и которые творятся вокруг меня. Сижу себе на базе, между прочим, тайной, попиваю прохладительные напитки, смотрю голо и плюю в потолок. Ну еще и обдумываю планы будущих пакостей. Чем не жизнь? Правда, говорят, что безделье надоедает, но нет, врут, сволочи!

Может, что-то стряслось у агента? Так это его половые проблемы. Я отвечал только за агентуру, которую сам вербовал по службе или переданную мне другими. И то, только за их дела, которые они исполняли по моему приказу, не больше и не меньше. А если агент влетел по своей дури или пытаясь попутно извлечь выгоду из своего положения — сорян, сам себе злобная буратина. Не надо хитрожопить.

Тут же вообще источник с ба-альшим душком. Феликс еще до меня поймал его на горячем, крепко сжал бейцы и предложил два выхода — либо стук, либо пыточные подвалы клана Орловых. А там есть такой искусный мастер Никанор, слава о котором ходит среди кланов — ужасная слава. О том, как жертва может мучиться, двое суток не отдавая концы и оставаясь при этом в сознании.

Судя по воспоминаниям, вербовка была легкой, как по учебнику. Жертва сначала обделалась, а потом сделала правильный и единственный в ее положении выбор. Ну а что? Если работаешь за чужие бабки, будь готов к справедливому возмездию. И твое счастье, если ты изменник государственный — есть шанс избежать пыток, хотя потом в лагере прикормленные или патриотично настроенные зэки все равно добьют.

А вот если ты изменил частной корпорации… Суда не будет, тебя просто выпотрошат сначала в переносном смысле, а потом и в прямом. Последнего такого двурушника Никанор распилил наживую бензопилой, предварительно накачав колесами, чтобы раньше времени не откинулся, а досмотрел до конца и прочувствовал лишение своих конечностей. Было весело и поучительно, даже фильм небольшой сняли. Документальный. «Конец предателя», называется. Естественно, ДСП — для сотрудников корпорации, прокрутили пару раз на общих собраниях под звуки исполняемого ими рыголетто.

И все равно, самоубийцы находились. И по формуле MICE, тут в восьми из десяти случаев предавали за деньги. Это-то и понятно — идеология и эго в корпоративной разведке применимы мало, только разве насрать поломавшему жизнь начальству. А вот деньги и компромат — о, да! Особенно если нравы в обществе ортодоксально-патриархальные, а жертва вошла «не в ту дверь» и не с тем. Облегчает вербовку, кстати.

Вот и тут все было за деньги. Клерк средней руки из отдела снабжения, который был в курсе, что, куда и когда уходит, в том числе и «черные» папины поставки. Ну и продался наш клерк конкурентам. Бабки? А кому они не нужны? Только вот вопрос, каким способом их заработать. О «потом» люди не думают, а очень зря. И теперь, попав на кукан, приходится работать за бесплатно, под угрозой уничтожения. И дрожать, не спя ночами от страха, чтобы об этом не узнали.

— А где вы собираетесь с ним встретиться? — спросила Дрилл.

Да, хороший вопрос. Очень хороший.

— Гийомсбург, — сказал я.

— Что??? — она аж в лице изменилась.

— Бывала? — уточнил я.

— Один раз, — ее аж перекосило.

— Ну и как? — усмехнулся я. Ее реакция меня позабавила

— Я там в розыске, — пояснила она, и добавила пару слов на своем стригольском.

— Что-то серьезно?

— Замочила мусора, который захотел сладенького от беззащитной девушки.

— Под бедной сироткой следует понимать тебя? — уточнил я.

— Ну да…

— И ты его мочканула? Опер упал, намоченный? Или замоченный?

— Пришлось вырезать весь полицейский участок, пять ажанов во главе с сержантом. А потом его спалить дотла.

— Вот это вы развлекаетесь! — восторженно завопил я. — Я тоже так хочу! Повторим?

— Пренепременно. Как только моя рожа появится на любой из камер. Их телемусор засечет меня сразу.

— Тут два варианта, — сказал я. — Точнее, даже несколько. Первый — ты останешься на корабле.

— Не вариант, — отвергла она. — Дальше!

— Простейший капюшон с подсветкой, — сказал я. — На мониторах будет видна засветка на месте лица…

— … Чтобы ажаны тут же заинтересовались? Не подходит. Дальше!

— Ну маску, изменяющую геометрию лица, тоже не нацепишь — обычные люди ее разглядят.

— Тоже мимо, — кивнула она. — Тогда остается только прикинуться какими-то сектантами, которым положено закрывать лица. А под ними — маски.

— Или паранджу.

— Это что такое? — вытаращилась она на меня.

— Это вот это, — я вывел голофото.

— Что за чехол для женщины?

— Национальная одежда некоторых народов и рас, вроде орков. Которые, кстати, есть и здесь. Все-таки Галльский доминион.

— В первый раз слышу и вижу.

— А, говоришь, была в Гийомсбурге…

— Проездом. Надо было устранить одну цель…

— Ты же вроде как не по этой части, телохранитель…

— Я много по какой части. Особенно когда задета честь моего сюзерена, — отчеканила она.

— Ладно, не заводись. Короче, хороша она тем, что закрывает все. А потребуй показать лицо — все равно, что обычной женщине задрать юбку, только с более серьезными последствиями. К тому же для гарантии можно под ней на морду налепить накладки, изменяющие внешность.

— Хм, удобно! — она с интересом посмотрела на голограмму. — Можно и оружием увешаться с ног до головы… Даже десантный плазмер влезет…

— Только без фанатизма! — быстро сказал я.

Почему быстро? Потому что я уловил порыв немедленно бежать в оружейную и набрать пушек, да побольше, побольше…

— У нас миссия тихая, — уточнил я. — Прилетели, встретились, улетели. Жертв и разрушений не предусмотрено! Особенно среди ажанов.

Дрилл выглядела донельзя разочарованной. Маленькой девочке запретили в песочнице играться! Точнее, бить всех остальных по голове лопаткой!

— Ладно, — буркнула она. — Возьму, что поменьше.

—