горшок, только он у Макса остался, я его Максу отдал, а он из него блины сделал, а я…

— Хватит уж, — Елена вздохнула и потёрла лоб. — Мёд, значит, от Тихона.

— Ага! Липовый!

— Ладно, — она махнула рукой. — С Макса потом стребую. Беги уж отсюда, работник.

Егорка не заставил себя упрашивать.

Но, пробегая мимо серого человека, он мельком глянул на него снизу вверх и почему-то вздрогнул. Дядька как дядька, худой, усталый, глаза светлые. А только смотрел он на Егорку одну секунду и за эту секунду будто пересчитал в нём все кости.

— Вот вы где.

Из-за угла вышел Волох.

Шёл он быстро, и было в его походке что-то такое, от чего Павел мгновенно отлепился от плетня и выпрямился.

— Я с утра ищу старосту и Марису., — сказал Волох без всяких предисловий. — Сергей вчера просил меня отвезти девочку в Заречье на рассвете, я пришёл, как договаривались, а их нет дома.

— Как это нет? — Елена нахмурилась.

— Так. Телега во дворе, лошадь в стойле, вещи Марисины собраны и стоят у порога, узел завязан. А их самих нет. — Волох помолчал. — Дома только жена Сергея. Заспанная, растерянная, ничего не понимает. Говорит: с вечера обоих не видела.

Айвен не изменился в лице. Он всё так же стоял, чуть склонив голову, и слушал внимательно и спокойно. Только Павел, стоявший ближе всех, заметил, как советник на мгновение перенёс вес с ноги на ногу.

— Наверное, Сергей решил отвезти девочку сам, — сказал советник ровно. — Испугался, что языки пойдут, поднялся среди ночи, взял её и пешком двинулся. До Заречья, если срезать через Кривой лог, дня хватает. А вещи небось забыл. Не переживай, воин.

Волох посмотрел на него.

— Так узел у порога, а лошадь в стойле.

— Люди в спешке забывают вещи, — согласился Айвен. — Особенно испуганные.

Он сказал это так, что стало ясно: сам он в это не верит ни на грош, но обсуждать при мальчишке, знахарке и половине улицы не намерен.

— Так, — советник повернулся к Волоху и Павлу. — Теперь о деле. Когда появится баронет Джозеф вы двое проследите за его людьми. Всеми тремя. Чтобы никто из них не отошёл ни на шаг и не сбегал никуда с поручениями. И после приведите ко мне тех двоих, что сидят в погребе.

— Прямо в таверну? — уточнил Павел.

— Прямо в таверну. И желательно, чтобы они шли своими ногами и выглядели прилично. — Айвен поправил плащ. — Мне сегодня понадобятся свидетели, но не отбивные.

— Сделаем, — сказал Волох.

Айвен кивнул и пошёл к таверне. А Волох задержался и посмотрел ему вслед, и лицо у него было мрачное.

Он-то знал, что бывает, когда люди пропадают ночью. И редко такое заканчивалось хорошо.

* * *

Я как раз перетаскивал вместе с Николаем последний мешок муки в кладовую, когда услышал у окна разговор. Я не подслушивал, просто мешок был тяжёлый, и я поставил его передохнуть аккурат за спиной у купцов.

— Засиделись мы тут, — вздыхал Георгий, вертя в пальцах пустую кружку. — Ох, засиделись. У меня в Гуй Ине приказчик, поди, уже панихиду по мне заказал. Третий день, Влад! Мы с тобой в Заозёрье на два часа останавливались, и то ты ворчал.

— В Заозёрье кормили дурно, — заметил Владислав.

— Да при чём тут кормили… — Георгий махнул рукой. — Ладно. Может сегодня, после обеда выйдем? Обозы соберём, к полудню будем у брода…

— Прости, брат, — качнул головой Владислав. Он сказал это негромко, но Георгий сразу замолчал.

— Наши пути тут расходятся, — Владислав отставил тарелку и посмотрел на купца прямо. — Мне нравилось с тобой путешествовать, все три года. Ты хороший спутник: не болтлив, не жаден, в дороге не ноешь и в трудный час не пропадаешь. Я это ценю и помнить буду. Но теперь у меня появилось кое-что поинтереснее.

Георгий пожевал губами.

— Здесь, значит, — сказал он.

— Здесь.

— Ну тогда и мне нет резона ждать, — купец вздохнул, и вздох получился долгий. — Раз так, после обеда и тронусь. Один пойду быстрее… — Он вдруг прищурился: — А ты что, останешься тут? В этой глуши? Ты, ведь на постоялом дворе без пуховой перины ночевать отказывался?

— Нет конечно, — фыркнул Владислав. — Ты меня совсем за блаженного держишь? Надо вернуться в столицу. Обсудить с братом планы. У меня, друг мой, к нему накопился разговор, который я три года откладывал, а теперь вдруг понял, о чём говорить.

Он побарабанил пальцами по столу.

— Так что мы с тобой ещё встретимся.

— Свидимся, — согласился Георгий. — Мир невелик, а тракты и вовсе тесные.

— Здесь и встретимся, — уточнил Владислав. — Прямо тут, за этим столом. Мне тут уже комнату начинают строить с видом на озеро. Сидор божится, что к осени поставит. — Он с удовольствием огляделся. — Два шага до еды, представляешь? Проснулся, спустился и вот тебе борщ. Такое, брат, не бросают.

Георгий засмеялся и покачал головой.

— А ведь тебе в столице дворец предлагали.

— Во дворце, — важно сказал Владислав, — не кормят блинами с копчёной рыбой.

Я усмехнулся, и взвалил на плечо мешок. Ишь, он уже и о личной комнате успел договориться.

* * *

Айвен вошёл, когда Анатолий с Николаем расставляли скамьи.

— Доброе утро ещё раз, — он повесил плащ на крюк у двери и потянул носом. — Так. А это что за аромат?

— Блины, — сказал я.

— Блины, — повторил Владислав с интонацией человека, который открывает гостю тайну мироздания. — Садись, советник. Вот сюда садись. Тебе с рыбой или с мёдом?

— Мне бы к делу…

— Дело подождёт, — отрезал толстяк. — Дело у тебя, серьёзное, а на серьёзное дело идти голодным — грех и глупость. Макс! Неси!

И я принёс.

Айвен сел, взял рулетик с копчёным лещом, осмотрел его со всех сторон и попробовал.

И на секунду замер. Бургеры он ел с большей сдержанностью. А ведь леща коптил Анатолий, надо отметить это и похвалить вояку.

Бровь Айвена дрогнула, взгляд ушёл в сторону. А потом он совершенно спокойно прожевал, проглотил и сказал:

— Недурно.

— Недурно⁈