– Я не брошу дочерей! – закричала она, вырываясь.

Чудовище-Клим поднял голову, и в его глазах блеснул проблеск человеческого сознания.

– Се… веран… – прохрипел он, устремляя взгляд, полный ненависти и боли, на брата. Он встал.

Северан отшатнулся, увидев, как существо, в котором пробуждался его брат, медленно приближается к нему, полное гнева. Он попятился, и в тот же момент пещеру снова сотряс мощный толчок, с пробитого потолка вновь посыпались тяжёлые камни.

Дарина и Орина стояли в эпицентре бушующей магии, их тела пронзала острая боль, а лица побледнели. Самоцвет поглощал их жизненную силу, обращая проклятие в очищение. Статуя окончательно ожила: глаза Златомати засияли нежным белым светом, её каменные руки чуть дрогнули. В пещере раздался глубокий, могучий голос:

– Предательство искуплено. Жертва принята. Долг погашен…

Девушки покачнулись, магия ослабела и отпустила их. Сёстры упали на колени. Самоцвет засветился мягко и ровно, слившись со статуей. На мгновение воцарилась тишина.

– Нужно выбираться отсюда! – воскликнул Загрий, указывая на выход.

– Быстрее! – подхватила Орина Дарину, едва державшуюся на ногах, но их остановил возглас матери.

– Нет! Клим!

Напряжение в пещере достигло своего пика. Братья стояли друг напротив друга, готовые сорваться в любую секунду. Северан с ненавистью бросал язвительные реплики в сторону Клима, который стоял рядом с горящими от ярости глазами. Стражники сомкнули вокруг них кольцо, угрожающе сжимая оружие в руках.

Дарина и Орина с тревогой оглядывались по сторонам, не зная, что придумать, чтобы предотвратить драку.

– Ну же, Велирима! – издевательски крикнул Северан, бросая насмешливый взгляд на девочек. – Расскажи им всё, они должны знать, они уже взрослые! Или снова будешь лгать своим любимым доченькам?

Велирима застыла, глядя на дочерей с болью в глазах, пытаясь подобрать слова. Загрий приблизился к сёстрам, готовясь защитить их любой ценой. Повисла тишина, и только мирно пульсировал золотой свет Златомати.

Велирима, с ненавистью глядя на Северана, резко выдохнула, понимая, что больше не может ходить вокруг да около.

– Будь ты проклят… – едва слышно выдохнула она. – Ладно, расскажу всё как есть.

Глава 25. Шестнадцать лет назад

В тот год Ясница процветала, наслаждаясь благословением горы Велисгар, которое распространялось на её поля и рощи. Стоял жарник. Вода в ручьях была прозрачной, а воздух наполнялся ароматами распустившихся трав. Люди с благодарностью смотрели на небеса, зная, что Златомать, каменная покровительница, чьё сердце скрыто в недрах горы, заботится о них. Деревенский мир держался на договоре с духами: люди уважают землю, Златомать дарует плодородие и покой.

В те времена старейшиной как раз стал Петрий – добродушный, всё ещё молодой для такой ответственной роли человек. Он приехал издалека, с соседних холмов, но очень быстро в Яснице сложилось мнение, что Петрий не только умеет красиво говорить, но и искренне желает помогать людям.

Первой, кому он хотел сообщить о назначении, была Велирима. Она всегда хорошо относилась к нему, и он не смог не полюбить её. Он жалел об одном: что познакомился с ней слишком поздно. Его Вэл была замужем, ждала ребёнка и собиралась рожать в ближайшие несколько седмиц16.

В тот день, когда Петрий принял бразды правления, он пришёл к ней домой. Она, с большим животом и покряхтывая, копошилась в огороде. Ничто не могло удержать её дома, даже тяжёлая беременность. Рядом с ней, как всегда, околачивался Клим – высокий парень с умным взглядом и худощавыми плечами, брат её мужа.

Петрий заботливо осмотрел Велириму и поинтересовался, не нужна ли помощь.

– Ты скоро родишь, – сказал он, – покой тебе нужен, покой, а не твои любимые коренья. Ясница не может лишиться столь талантливой травницы.

Вэл улыбнулась, благодарно кивнула и прижала ладонь к животу, мысленно разговаривая с нерождённым ребёнком. Клим, стоявший рядом, стеснительно наблюдал за ними. Он искоса взглянул на Петрия, пытаясь понять, можно ли доверять новому старейшине.

Через час, когда Петрий ушёл, в дверях дома появился Северан. Его лицо потемнело при виде Клима, он сжал кулаки. Между братьями пробежала холодная искра – в ней читались годы накопившейся ненависти и ревности.

Северан давно подозревал, что жена испытывает к его младшему брату нечто большее, чем простую симпатию. Клим жил в их доме не от хорошей жизни – после внезапной смерти родителей он остался без наследства, а Северан, как старший, получил все земли и богатство семьи. Формально он позволил брату остаться из «великодушия», но на деле держал его как слугу и работягу, наслаждаясь собственным превосходством.

– Проваливай! – процедил Северан, не сводя с брата тяжёлого взгляда.

В глазах Клима промелькнула знакомая смесь покорности и глухого бунта. Он терпел унижения брата ради Велиримы – только рядом с ней он мог хоть как-то защитить её от вспышек гнева мужа.

– Я просто помогал, – спокойно ответил Клим. – Вэл нужна поддержка.

– А мне не нужны твои советы о том, что нужно моей жене, – Северан сделал угрожающий шаг вперёд. Он был выше и сильнее младшего брата, и оба это прекрасно знали.

Велирима, чувствуя нарастающее напряжение, слабо подняла руку.

– Пожалуйста… не при ребёнке…

Клим бросил на неё полный боли взгляд и молча направился ко входу. У порога он обернулся – в его глазах Северан прочитал немую угрозу. Если Северан тронет Велириму, Клим не останется в стороне, что бы это ему ни стоило.

Прошло две седмицы. Жарник выдался знойным, но дождливым, земля пела от изобилия, а ветер, наполненный ароматом трав, доносил голоса птиц. Казалось, если бы кто-то взглянул на Ясницу со стороны, он увидел бы картину полной гармонии: деревня процветала, люди были довольны, а поля колосились. Но над домом, где жила Велирима, собирались тучи – и в прямом, и в переносном смысле.

В тот день, когда у неё начались родовые боли, небо действительно заволокло тьмой. Она чувствовала – ребёнок вот-вот появится на свет. По деревне всё настойчивее ползли слухи о том, что травница давно любит Клима, а