знали это и использовали. Они носили своё оружие десятилетиями, некоторые даже столетиями, до… самой смерти. И в результате получалось оружие, которым можно было раскроить любую тварь Изнанки. И после смерти братьев их оружие продолжало служить Ордену, как реликвия и… память об ушедших друзьях».

«То есть Гримм этим „Гладиусом“ может выйти против стража и…» — начал я, но Маршал перебил.

«…легко пробьет его броню без всякого 'Выброса». А ты тем же клинком, даже со своими техниками получишь только зазубрину и чувство собственной неполноценности. Прямо сейчас я не знаю его возможностей, но со временем меч «окрепнет»

Я мысленно усмехнулся. Шутник, блин. Впрочем, прямо скажем, не то чтобы я особенно горел желанием лезть на стража в прямое противостояние, у меня была другая тактика. Но услышать, что обычный «Гладиус» в руке у Гримма работает как личное оружие Звёздного рыцаря — это, надо признать, радовало. Разве что маловат «Гладиус» как для самого Гримма, так и для серьёзной крупной твари, но имеем то, что имеем.

— Гримм, — сказал я вслух. — Этот меч теперь твой. Всегда носи его с собой. Когда ложишься спать, укладывай его рядом с собой. Это важно! Понял?

— Понял.

— Теперь давай к делу.

Я вздохнул про себя. Судя по его биографии и по тому, как он держал в руках меч, фехтовать он точно не умел. Что ж… Зато силы ему не занимать, ловкость и скорость у него запредельные, придется работать с чем есть.

Я подозвал Олега, который всё это время стоял неподалёку, опустив ствол винтовки, и сделал ему короткий жест, мол, оставайся рядом, у нас сейчас будет общий урок. Олег подошёл, не задавая вопросов, хотя по его лицу было видно, что вопросы у него есть, и среди них главным является примерно такой: Что вообще происходит и зачем командир, который ещё час назад бил мутанта «Выбросом», сейчас собирается этого же мутанта чему-то учить?

Я не стал ему ничего объяснять, потому что объяснять было, в общем-то, нечего: я и сам пока не до конца понимал, как именно нужно проводить эту тренировку, но точно знал, что Олегу точно здесь следует быть.

— Олег, — сказал я, доставая «Гладиус» из ножен и поворачиваясь к нему боком, чтобы не загораживать собой Гримма. — Я тебе всё равно обещал уроки фехтования, но всё времени не было. Вот сейчас самое время. Тем более, что вас обоих нужно учить с нуля.

— Понял, командир, — спокойно отозвался Олег.

Я повернулся обратно к Гримму, который терпеливо ждал, держа свой новенький «Гладиус» в правой руке неуверенным прямым хватом, так, как любой нормальный человек, никогда раньше не державший меча, и взял бы его в руку с первой попытки. Он его держал просто как палку с острым концом, обращённым вперёд. Никаких навыков, никакого намёка на технику.

Я вздохнул и настроился на длительную работу. Сейчас мы будем медленно и не торопясь разбирать базовые вещи, и у меня даже есть для них нужные слова, которые всплыли из памяти с голосом старого Ульриха. Например: «не держи клинок прямо в линию с предплечьем, доверни немного, баран!», или: «не забывай про вторую руку, она у тебя сейчас висит, как у паралитика», или же: «вес распределяй равномерно на обе ноги, а не загружай переднюю, долбаный ты тупица». Вот только я всё это выслушивал много лет назад, а тут передо мной взрослые мужчины…

— Господа, — начал я, — для начала мы с вами не будем драться. Мы поработаем над стойкой. Это первое, с чего меня в своё время начинал учить мой учитель, и это первое, что я вам сейчас покажу. От того, как ты стоишь, зависит примерно девяносто процентов остального, поэтому, пока мы не разберёмся со стойкой, никаких спаррингов. Понятно?

Оба подтвердили, что услышали и мы начали.

К слову, Олег схватил быстро, сказывалось его бальное прошлое, тело его было хорошо подготовлено и с балансом всё было более чем хорошо. Следующие минут двадцать я возился почти исключительно с Гриммом.

Я ставил его стопы под нужным углом, поправлял колени, поднимал ему свободную руку до уровня плеча, объяснял, почему центр тяжести должен оставаться в районе таза, а не уезжать ни вперёд, ни назад при перемещении. Гримм слушал и перенимал быстро, без раздражения и без характерной для большинства новичков скованности. И странное дело, я как будто видел какое-то «узнавание» тела, как будто его руки и ноги уже когда-то это делали, и сейчас просто немного вспоминали. Неужели он всё же фехтовал раньше?

Я отметил это с интересом, но ничего пока не сказал, мало ли, может, это была общая для всех Незримых черта, и тело, в которое прошла такая Воля, само по себе осваивает любые двигательные навыки быстрее, чем обычный человек.

Когда я наконец остался доволен и стойками, и хватом, и тем, как Гримм по моей команде двигается, я отступил от него на пару метров и взялся за рукоять своего собственного «Гладиуса», не вынимая его из ножен. Да, еще одно изобретение имперских ученых предполагало использование меча прямо в ножнах, как учебного оружия. Да, баланс «ломался», а слишком сильный удар мог поломать ножны к чёрту, но хоть за это спасибо, что не придется драться палками.

— Хорошо, — сказал я. — А теперь, Гримм, мы с тобой посмотрим, что ты можешь делать в движении. Я буду на тебя нападать, без удара, и ты будешь от меня отходить, контролируя стойку и держа дистанцию, при этом не теряя меня из виду. Олег, ты просто стой рядом, смотри, как это работает. Потом то же самое сделаешь со мной ты, а Гримм будет смотреть. Договорились?

— Договорились, — ответил Гримм, и в его голосе мне послышалось что-то отдалённо похожее на азарт. Интересно.

Я двинулся на него не быстро, в комфортном для новичка темпе, забирая то вправо, то влево, заставляя его поворачиваться, отступать на полшага, держать дистанцию. И Гримм отрабатывал, не идеально, но благодаря способностям тела — быстро, при этом меч он уже держал правильно, и ноги у него после моих поправок работали почти правильно.

И всё это шло так ровно и так предсказуемо, что я расслабился. Принял, с изрядной долей грусти, что у меня в команде сейчас появляется ещё один, конечно, перспективный, но всё же неумеха, которого мне придется в течение нескольких дней плотных занятий, а возможно и больше, довести до уровня: «может не зарезать сам себя в первом же бою».

И именно в