тон выдает Карстен, и я не сразу понимаю суть его такого вопроса или, даже, скорей всего утверждения…

— Ч-что?.. — сбивчиво произношу я, бесшумно охая, когда его пальцы ног касаются моих.

Карстен решительно сократил между нами безопасную дистанцию, заставив мой мозг резко переключится вместо с поисков ответов на его вопрос на работу поважнее — по спасению меня самой.

Сглотнув сухой ком в горле, я, не вздрогнув, отступила назад на маленький шаг, на который была способна.

Но даже он никак не спасал меня.

— Думаешь, я смогу задушить тебя? — мужчина наклоняется ко мне и я инстинктивно вжимаю голову в шею. — Или, например, твоего Оливера? — с прищуром, понизив голос до устрашающего шепота, прорычал мне в лицо Карстен. Напряжение между нами в это мгновение только заострилось.

— Он не мой. — Сказала я и тут же пожалела. Даже не успела понять, как это само вырвалось из меня так резко и быстро, на каком-то глубоком подсознательном уровне.

— Вау... — холодно бросает в сторону, пристально глядя в меня. — Только я это и так знал. Ответь, ты его серьезно любишь или только притворяешься? — Начиная злиться, Карстен наклоняется ближе, и я вижу как сверкают его глаза в чистом гневе, вызывая одну жуть.

— Что ты хочешь от меня услышать? — вместе с этими словами по позвоночнику волной прошла дрожь, из-за которой я невольно растерялась.

— Правду. Хоть ты ее и редко говоришь, но все же. Попробуй.

Я задерживаю дыхание.

Пытаюсь вообще прекратить дышать и продержаться на одном полном вдохе, чтобы не чувствовать идиотский одеколон с древесиной в перемешку со знакомым запахом кожи, геля душа и шампунем волос — рядом с собой, несмотря на то, как сильно мне этого хотелось за все последнее время проведенное тут.

Молча сжав пальцы в кулаки, ногтями впившись в плотную ткань шопера, старалась взглядом уничтожить человека перед собой через знакомое чувство, ставшее уже привычным. Отчетливая злость с нотками разочарования, долбила мне по голове так сильно, что парализовала все сознание.

Хотелось уничтожить в ответ.

Прежняя ненависть, как спичка, вспыхнула между нами, любезно закрыв глаза. И я почувствовала, что этот небольшой огонек нашей с ним нелюбви вот-вот превратится в пожар.

— Я люблю его. Тебе ясно? Я. Его. Люблю! — жестко чеканю каждый слог, пропитанный нескрываемой яростью.

— А я вижу, что нет.

Он ухмыльнулся так, как всегда — нагло, самолюбиво и самоуверенно.

И я вновь не смогла не облюбовать ямочку на его правой щеке!

Идиотка.

Карстен снова приблизился ко мне, став так близко, что я смогла чувствовать исходящее от его тела тепло. И если меня это возмущало, то его — только забавляло.

— Отстань, Карстен. Мне не до тебя и твоих пустых споров ни о чем…

Я попыталась оттолкнуть с дороги огромное каменное тело, вставшее впереди меня, как столб, и пройти, но все резко изменилось, когда к моим губам неожиданно решили прижаться до ужаса родные губы…

И дальше все как в тумане.

Вещи из рук моментально повалилось к ногам, с громким грохотом соприкоснувшись с кафельным полом.

В голове единственный вопрос: «что происходит?»

Но даже, что бы это не было, — будь то сон или шизофреническое видение, оно мне чертовски нравилось.

Я не могла пошевелиться. Прикрыв веки, отдалась давно забытым ощущениям, обратно перемещаясь на время в прошлое — в ту, беспросветную, чудесную ночь. Те же самые поцелуи, наполненные чем-то большим чем просто пошлостью. Те же самые флюиды, будоражащее застылые чувства…

Все тоже.

Но мы другие.

Я не отвечала ему на поцелуй. Иногда пыталась двигать губами в такт, но не получалось.

Как будто чего-то не хватало. Во мне или между нами...

Но, когда рука Карстена, лежавшая на моей пояснице еще которое время, стала скатываться вниз, безнадежно начиная отпускать меня насовсем, внутри что-то внезапно возгорается. Последняя надежда или что-то совсем иное: наболевшее...И все мои попытки фальшивого сопротивления, вылились в то, что я охотно ответила на поцелуй, словно сама этого хотела.

А я хотела, твою мать, очень.

Расстояния между нами не остается — оно нам и ни к чему. Языки бьются друг об дружку, сплетаясь в башенном танце, неподвластному контролю.

Страсть затмила все, добровольно, с взаимного разрешения, отключив рычаги контроля чувств. Я горела, пылала, и нисколечко не жалела, что сейчас творила тут… Мы обманываем всех. И, возможно, таким образом еще и себя. Я во второй раз предаю Оливера. Но, твою мать, осознавая это, я все равно не хочу останавливаться!

Это последняя попытка снова почувствовать себя другой. Той, какой я была раньше; той, какой была в клубе рядом с Карлом — Карстеном …

Это безумие. Я знаю.

И именно этого мне так сильно не хватало.

Из груди вырывается стон. Ноги обмякли, стали тяжелыми, и сил для того, чтобы ровно стоять на земле стало меньше. Мне начало казаться, что я начала падать вниз, незаметно оседая на пол все еще не разрывая поцелуй, но как только Карстен подхватил меня на руки, прижав за бедра к своему животу, я вдруг четко поняла, что сил у меня еще предостаточно.

Тяжело дыша, мы на какое-то время отрываемся друг от друга. Я пытаюсь восполнить потративший запас кислорода в легких, зная, что времени на это выделено у меня не так много. Карстен смотрит на меня, прислонившись своим лбом к моему; дышит рвано, часто, при этом так широко улыбаясь; а в глазах горят звезды. Огромные, красивые, яркие и говорящие об одном: о взаимном желании…

Нам нужно продолжение.

Карстен в несколько огромных шагов определил расстояние до дивана, и я только за это мгновение успела намотать на указательный палец прядь его коричневых волос — как могла делать раньше — перед тем как упала спиной на диван.

— Зачем ты появился опять в Лос-Анджелес? Я не видела тебя больше трех лет, а тут снова ты... — на одном дыхании, как в полудреме, пробормотала я, запрокинув голову. Не понимаю как это слетело с моего языка, если я была трезва куда более чем.

В солнечном сплетении что-то остро жгло, а вязкий ком неожиданно подобрался к горлу, встав поперек после этих слов.

Что я творю? Что я опять делаю с самой собой? С нами? С Оливером? Сейчас я не пьяна, и у меня нет никакой более подходящей отговорки, если только, что я поехала крышей вместе с ним…

— Соскучился. — Шумно втягивая носом воздух, с соблазнительной хрипотцой в голосе ответил он, и ласково прижался своим влажным ртом к моей шее. — По