раздражает его изорванный холст стоящий напротив кровати. Не понимаю, зачем хранить мусор! Но он никогда не отвечает что это и откуда. Просто говорит, что это нужно для него и все.

Я отшатнулась назад, словно меня пронзило насквозь током. Картина. Моя картина...

Все же речь тогда в номере шла о ней?

Не может такого быть. Зачем она ему? Для чего?

— …и тут можно просто попробовать что-то. На твое усмотрение! Я честно не знаю…

Она что-то говорит, а я ее не слышу. Смотрю куда-то в пустоту и четко понимаю, что ничего я не понимаю, черт тебя подери!

Все замерло. Точнее жизнь продолжалась, но как будто без дополнительных функций. И после того, как все это время я практически пыталась не дышать, боясь случайно услышать его запах рядом с собой, то теперь, наоборот, начала судорожно набирать в легкие пустого воздуха, с каждой секундой расстраиваясь, что его тут нет...

— Элиз? Элизабет?..

Я отрываю взгляд от пола и поднимаю голову, встречаясь с темно-карими глазами девушки.

Такими же почти как у него.

Эта мысль заставила меня мысленно отвесить себе пощечину.

— Да-да, хорошо… — язык будто бы стал ватный. Связывать между собой слова стало трудно. Сейчас в целом хотелось больше помолчать.

— Тогда, я побежала. Тебе нужно еще что-то? Ты останешься?

— Я… могу немного самостоятельно осмотреться, походить по комнатам? — Испытывая легкое головокружение, я, чтобы не упасть, придержала себя рукой за стену.

— Конечно! Тогда… а, нет, стой! Только не кабинет Карстена. Он сейчас там, — это как выйдешь напротив этой спальни, будет дверь. Я прошу, не заходи к нему сама. Вообще не суйся в ту сторону, иначе он меня прикончит. Хотя знаешь, он довольно спокойно принял новость о том, что ты будешь работать у нас. Наверное, он наконец-то смирился с моим характером. — Лили самодовольно усмехнулась.

Наверное. Я тоже буду на надеяться, что это из-за твоего характера.

Меня как будто окатили кипятком с ног до головы, при этом сказав доброе «пожалуйста».

Оказывается, он все это время был тут. Рядом. За дверью одной из комнат... А сейчас она опять предлагала мне остаться с ним вдвоем в его же огромном доме?

К сожалению, я помню, что было, когда она решила уже так сделать.

* * *

— …можешь сама набросать так, как видишь! Мне было бы интересно посмотреть. — торопливо натягивая на ноги модные сапоги, Лили старалась объяснить мне, что она хочет видеть в гостиной и на кухне, так как ее времени на меня, можно сказать не осталось.

— Хорошо, — стоя в прихожей, я продолжала дальше делать свои пометки на листке, временами бросая взгляды на то, как Лили подкрашивала губы, то снова печатала кому-то сообщения.

У меня уже было готово несколько предварительных вариантов зарисовок, которые осталось попробовать только в цвете. Поэтому, я считала, что успешно сейчас смогу сделать все тут, в беспокойном одиночестве, пока не вспомнила об одном «но» …

— А если, кстати…

Но мою речь резко оборвал хлопок входной двери.

— Карстен сам выйдет… — безнадежно слетает с моих губ, и я чувствую как мое сердце словно падает куда-то в низ.

Мне тут же начинает мерещится то, что он уже рядом. Стоит за спиной, например.

Но, оборачиваясь, я ничего не замечаю. Пустой коридор. Пустая гостиная и кухня. Все осталось на своих прежних местах...А значит, у меня уже едет крыша.

Медленно обойдя огромный белоснежный диван, наблюдая за тем как по небу растекаются длинные полупрозрачные облака, подхожу поближе к искусственному горящему камину, слушая неестественный треск древесины. Я оглядываю комнату, пытаясь не упустить ни одного подозрительного элемента из виду, которое может заставить меня смутится и поломать голову. С замиранием сердца выискиваю фотографии. Их совместные фотографии с улыбками и упрекающими взглядами на меня.

Но их нет.

Вообще нет. Ни одной…

Я делаю пару снимков комнаты и пустых стен, на которых предварительно Лили, как заказчик, хотела бы видеть холсты с изображением. Отдельно, для себя, фоткаю вид из комнаты и направляюсь в кухню — в противоположную сторону огромного коридора.

Мягкий утренний свет соблазнительно расплывается лучами по полу, поднимая настроение тем, как красиво он переливается на коже пальцев ног, когда наступаешь на него в попытках поймать. Я даже не удержалась и сделала фотографию своих пальчиков, запечатлев момент, когда лучики тоненькими линиями, как паутинка, расползлись по моим ногам. И только я зашла в кухонную зону, положив на стол скетчбук и карандаш, подозрительно свободно вздохнув полной грудью, как вдруг спонтанно решила обернуться. Что-то почувствовала. Словно вот… надо и точка. Даже невозможно объяснить…

— О Боже!

— Привет.

В растерянности я похлопала глазами, собирая мысли в кучу, вспоминая, кто я и, где сейчас нахожусь.

Карстен стоял напротив меня в пару незначительных метрах. Одетый в домашнюю, простую белую футболку, что обтягивала его бицепсы и широкие плечи; и черные шорты. Сложа руки на груди, и, подперев затылком стену, он буравил меня странным взглядом. «На протяжении какого времени?» — осталось под немаленьким вопросом.

Я шумно втягиваю ртом воздух, вжимаясь бедрами в край стола позади себя. Бежать мне некуда. И я смотрю в знакомые мужские глаза с полным ощущением, что попала в ловушку.

— Я уже ухожу, — сбивчиво мямлю, резко разворачиваясь лицом к столу. От макушки головы до пяток ног проходит мерзкий холодок. Но с ним я знаю, бороться бесполезно…

— Уже закончила?

— Да! — дрожащими пальцами быстрее пытаюсь засунуть в сумку листки и карандаши, но все словно специально валится из рук, отнимая у меня последние секунды времени.

Я останавливаюсь, замедляю все свои суматошные действия и замираю. Стараюсь поправить дыхание для того, чтобы успокоиться и выйти из этого странного состояния тревожности, которое вдруг возникло от нашего внезапного столкновения. Которое, вероятнее всего, и можно было ожидать.

В охапку с вещами, проношусь мимо него, и резко затормаживаю, когда слышу его такой привычный смешок:

— Бежишь, потому что боишься?

Мне кажется, или у меня что-то затрещало в груди?

— Нет. У меня просто нет времени. — Я не смотрю на него.

— Или еще проще: не-хо-чу.

— Так и есть.

Я подняла на него взгляд, обнаружив с какой пустотой в глазах и невеселой ухмылкой он смотрел на меня. Внутри что-то болезненно сжалось. Вот мы. Стоим напротив друг друга снова одни с тысячами нерешенных вопросов в голове. Мы как будто бы все те же, но что-то все равно изменилось. Только что?

Я? Он? Мы?

Да.

Мы теперь изменились.

— Я тебя пугаю. Чем? — вдруг, неожиданно перейдя на серьезный