— Вы полезли в Змеиный Овраг? — я в ужасе округлила глаза. — Мин-Хо, там же непроходимые заросли колючего терновника и осыпи!

— Зато там потрясающий воздух! — искренне, с детским восторгом возразил он, поднимая на меня свои огромные, сияющие глаза. — И мы наткнулись на логово горных барсуков! Балу решил с ними поздороваться, барсуки оказались негостеприимными, пришлось применять тактическое отступление через заросли репейника!

Он говорил об этом с такой гордостью, словно только что выиграл битву при реке Ялу.

Я закрыла лицо рукой, подавляя истерический смех.

— Вы невыносимы, Чон Мин-Хо, — выдохнула я, опуская руку и глядя на его перепачканное, но бесконечно любимое лицо. — Вы испачкали сапоги, порвали рукав и напугали половину лесной живности.

Вдруг его лицо озарилось еще большей радостью. Он хитро прищурился и полез свободной рукой за пазуху своего грязного панциря.

— Зато посмотрите, ради чего мы свернули с пути! — торжественно провозгласил он.

Мин-Хо извлек из-за пазухи нечто, завернутое в крупный зеленый лист, и бережно, как величайшую святыню, протянул мне.

Я с опаской развернула лист.

Внутри лежал цветок. Точнее, то, что он считал цветком. Это был кривой, слегка помятый сорняк с жесткими, колючими листьями и крошечным, бледно-желтым бутоном на самом конце. Он пах сыростью и горькой полынью.

— Сюэ, я нашел в лесу редкое растение! — его голос вибрировал от гордости. — Посмотрите на эту форму! Оно выросло прямо на голом камне, сопротивляясь всем ветрам! Когда я увидел его, я сразу подумал о вас. Такое же упрямое, такое же сильное и скрывающее свою нежную сердцевину за шипами!

Леди Сора на своей скамье издала странный звук, похожий на нечто среднее между кашлем и смехом, и поспешно прикрылась веером.

Я смотрела на этот помятый, выдранный с корнем кусок сорной травы, лежащий на моей ладони.

Любая столичная дама упала бы в обморок от такого оскорбления. Глава ордена «Ночного Пепла» в моем лице должна была бы выхватить кинжал и отсечь ему руку за дерзость.

Но я, Чон Лин Сюэ, жена этого сияющего, непробиваемого и абсолютно сумасшедшего южанина, чувствовала лишь то, как мое сердце переполняется невыносимой, горячей нежностью, от которой щипало в глазах.

Я знала, что он рисковал сорваться со скалы, чтобы достать эту траву. Я знала, что в его глазах этот сорняк был прекраснее всех золотых лотосов Императорского Дворца, потому что он добыл его для меня.

Я медленно подняла взгляд, встречаясь с его ожидающими, полными надежды глазами.

— Мин-Хо, — мой голос был тихим, в нем не осталось ни капли сарказма. — Это сорняк, горная колючка, которую даже козы обходят стороной.

Его лицо на мгновение вытянулось, густые брови обиженно сошлись на переносице.

— Но... но он же пробился сквозь камень... — растерянно пробормотал он.

— Да, это сорняк, — я нежно, кончиками пальцев коснулась его грязной щеки, стирая полосу сажи. Моя холодная Инь радостно откликнулась на жар его кожи. — Но он очень красивый. Это самый прекрасный подарок, который я когда-либо получала.

Лицо Мин-Хо мгновенно преобразилось. Разочарование сменилось таким абсолютным, чистым восторгом, что он едва не вскочил на ноги, но я удержала его на месте, положив руку ему на плечо.

— А теперь, мой неукротимый страж, — я придала своему тону строгие, хозяйские нотки. — Иди умойся. От тебя разит барсучьей норой. Скоро будут подавать обед, и я приказала поварам приготовить твою любимую говядину в остром соусе.

Мин-Хо просиял, его глаза вспыхнули золотистым светом обожания. Он схватил мою руку, в которой я держала сорняк, и горячо поцеловал мое запястье.

— Слушаюсь, моя Владычица! Мой свет! — он вскочил на ноги с грацией, не свойственной его габаритам. — Балу! За мной! Нам нужно смыть позор отступления перед барсуками, чтобы быть достойными этого божественного обеда!

Мужчина развернулся и побежал в сторону купален, гремя доспехами. Медведь, радостно рыкнув при слове «обед», бросил свое бревно и тяжело потрусил следом, сотрясая землю каждым шагом.

Я смотрела им вслед, чувствуя, как ветер перебирает мои волосы.

Я осторожно положила помятый желтый сорняк на стол, рядом со счетами гильдии «Лазурного Потока» и тяжелыми костями-суаньпань.

Контраст был разительным. Смертоносный расчет и абсолютная, чистая наивность.

Я улыбнулась. Это была искренняя, светлая улыбка женщины, которая нашла свое место в этом мире.