К словам Турсун-заде можно добавить еще и то, что сейчас, через сорок лет после первого спектакля в Андижане, пьеса снова возобновлена и с успехом идет на узбекской сцене.

— И еще чем дорога мне эта пьеса, — говорит Яшен. — Вы, наверно, не знаете. Первой исполнительницей в Андижане роли Дильбар была Халима Насырова. Эта пьеса нас повенчала… Но это уже дела личные… Главное, я не мог уступить тем, кто требовал от меня, чтобы я смягчил, не так заострял мотивы борьбы. Я же не высосал все из пальца! Это была жестокая борьба. Борьба нового со старым. Борьба эпох.

— А Гюльсара?

— Это музыкальная драма. Я ее писал вместе с М. Мухамедовым. Вы знаете, что такое паранджа. Сколько драматических событий происходило вокруг паранджи! Иногда казалось, что весь старый мир держится за нее руками, не дает ее сбросить женщине Востока… Как же я мог оставить ее, обойти все, что происходило на моих глазах? Отцы становились преступниками, когда их дочери сбрасывали паранджу. Таким я и вывел Ибрагима, человека, разум которого затемнен Кораном. Сколько я видел таких… Сколько их осталось в моей памяти… И сколько я запомнил тех, кто сбрасывал паранджу и становился человеком-борцом. Драматургия — это самое острое оружие. На сцене все видно. Зрители являются соучастниками происходящей на их глазах драмы… Наверное, я один из самых счастливых драматургов… И даже совсем не потому, что пьеса ставилась и шла с успехом в театрах всей Средней Азии. На спектакли приходили часто женщины в парандже… Приходили организованно и просто так… А потом, к концу пьесы, они поднимались и сбрасывали с себя паранджу… А они были разные… Я имею в виду паранджу… После спектаклей все это передавали в реквизит театра.

…Все, что говорил мне Камиль Яшен, я уже слышал из уст других. Но Яшен вспоминал об этом как-то по-особому. Словно ветер прошлого настигал его снова и заставлял то задумываться, то улыбаться. А задумываться и вспоминать было что. Вот музыкальная пьеса «Нурхан». Она написана, что называется, по событиям, которые были в жизни. Материалом для пьесы послужила жизнь и смерть талантливой узбекской актрисы Нурхан Юлдашходжаевой, убитой классовыми врагами. Умирая, она говорила: «Друзья, не сверните с этого светлого пути. Я умру, но не умрет мое искусство, счастье и слово». Эта пьеса, так же как и многие драматические произведения Яшена, является классикой узбекской литературы. Достаточно сказать, что музыкальная драма «Нурхан» с успехом идет на сценах театров до сих пор. Только в театре имени Мукими она прошла уже более тысячи двухсот раз!

Одна из самых значительных пьес Камиля Яшена позднего периода — драма «Путеводная звезда», написанная в 1955 году. Это — произведение зрелого мастера, который мог взяться за создание образа Владимира Ильича Ленина. Спектакль театра имени Хамзы по пьесе «Путеводная звезда», показанный в Москве на фестивале художественных театров, был высоко оценен зрителями и награжден дипломом.

О героизме и интернационализме советских людей в годы Великой Отечественной войны Камилем Яшеном написаны пьесы «Афтабхан», «Смерть оккупантам», «Генерал Рахимов»…

В 1937 году, на первой декаде узбекского искусства и литературы в Москве из четырех пьес, привезенных в столицу Советского Союза, две принадлежали перу Камиля Яшена: «Гюльсара» и «Колхозный саиль», то есть «Колхозный праздник».

Но откуда же все это началось? Как маленький узбекский мальчик, шести лет отданный отцом в одну из духовных школ Андижана, стал одним из крупнейших узбекских, да и не только узбекских драматургов? Можно было превосходно беллетризовать жизнь Камиля Яшена, жизнь его сама просится в литературу. Вероятно, это и будет когда-нибудь сделано. Я же удерживаю себя от прозы и просто хочу воспроизвести то, что мне Яшен рассказал июльским жарким днем, когда мы сидели в номере ташкентской гостиницы и гасили летний зной горячим зеленым чаем.

— В тысяча девятьсот восемнадцатом году, когда мне было девять лет, ко мне в руки впервые попали стихи Хамзы Хаким-заде Ниязи. Я уже слышал о нем. И что-то, кажется, понимал… Хамза писал иначе, чем наши традиционные узбекские поэты. Это был современный, непохожий на восточные газели стих. Конечно, я в этом стал разбираться позже… Но тогда все обратили внимание на то, что и содержание его стихов было иным, чем в стихах других наших поэтов. Он писал о революции, о борьбе, о рабочих. Призывал к тому, чтобы прогнать баев. Его стихи читали в чайханах. А мы в Андижане знали, что есть такой богач — Миркамильбай. У него было семь хлопковых заводов. Он был крупный помещик. У него были большие торговые связи с Германией. Я видел этого бая. У него был автомобиль. Закрытый лимузин. Он заплатил за него шестнадцать тысяч золотом. Это был страшный человек. Но еще страшней был его брат. Он избивал батраков. И тогда один из батраков убил его кетменем. Миркамильбай после этого беспощадно мстил батракам. Ему во всем помогал царский режим. О таких, как этой бай, и писал Хамза. Вот, например, его классическая драма «Бай и батрак». Пьесу показывали в Андижане в тысяча девятьсот девятнадцатом году. Тогда я ее и видел там. Однажды наш учитель сказал: «Останетесь после урока». Мы думали, что в чем-то провинились. Но нет, он сказал, что мы пойдем в гости в дом к поэту Хамзе. Он привел нас в его дом. Так я впервые увидел Хамзу. Он был в европейской одежде. Учитель сказал ему: «Вот я привел к тебе поклонников». Хамза очень ласково встретил нас — меня и моего друга Нихада Умарова. Прочел нам стихи. Я помню, он читал стихотворение «Проснись, рабочий!» и другие. Потом он дал эти стихи нам и сказал, чтобы мы выучили их. И еще играл нам на рояле. Через три дня мы выучили стихи и пришли к нему на экзамен. Он послушал и сказал: «Молодцы. Эти стихи вы будете читать на восточном вечере в бывшем офицерском доме». Раньше в этом доме собирались русские офицеры и местная аристократия. Хамза на сцене устроил театрализованную выставку. У зрителей он попросил халаты. И показывал баев, беков… Была показана инсценировка. В ней демонстрировалось, как баи обманывают простых людей, как продают молодых девушек замуж, как курят анашу. Зрители весело смеялись. Тогда Хамза сказал: «Почему вы так смеетесь? Ведь обманутые — это вы сами. Мы все так жили до Октябрьской революции. Все это прелести царского режима. Сейчас наступила пора свободы. Мы должны учиться. Должны строить жизнь заново». Потом выступал хор. Пели