– Не знаю подробностей, – честно ответила Айса, пожимая плечами. – Но это… свершилось. Именно тогда. В ваш медовый месяц. В тот момент, когда грани стерлись до предела. Ты его тьму… забрала. Он… твою жизнь. Он стал человеком…

Она сделала паузу, ее взгляд стал тяжелым, полным сострадания.

– …и не хотел, чтобы ты видела, как он угасает. Как превращается в дряхлого… беспомощного… Смертного. Как его гордость рассыпается в прах. Он не мог позволить тебе… видеть его слабым. Не после того, как ты знала его Древним вампиром. Правителем.

Щелчок. Как замок, открывающий темницу. Элиана вспомнила. Ярко, болезненно. Ту ночь на балконе. Ее предложение: «Дамьен, бежим кто быстрее!» Его отказ. Его надменная улыбка: «Дорогая, репутация…» Не гордость. Стыд. Страх. Страх, что она увидит его немощь. Страх, что ее любовь умрет, когда умрет его сила.

– А я… – голос Элианы сорвался в надрывный шепот, полный горького прозрения и сокрушительного стыда. Слезы, горячие и соленые, хлынули по щекам. – …а я думала… он меня разлюбил… и бросил… Я ненавидела его… Я…

Она задохнулась от волны самоотвращения, вспоминая свои ночные похождения, коктейли, чужие шеи… Месть тому, кто на самом деле пожертвовал всем.

– Нет, – Айса перебила резко, но без осуждения.

Она поднялась, подошла к ней.

– Нет, дитя. Он увез… свое разбитое сердце. Не знаю… – ее голос дрогнул, в нем впервые прозвучала истинная неуверенность, – …сможет ли он… собрать его. Воскресить себя… для жизни. Или просто… доживет свой век в тени, где его никто не найдет.

Элиана вскочила. Резко, с неожиданной силой, вернувшейся в ее ослабленное тело. Слезы еще текли, но глаза горели уже новым огнем – ясным, решительным, почти яростным. Она подбежала к окну, впилась взглядом в бескрайние, темнеющие горы, за которыми скрылся он.

– Тогда это меняет ВСЁ! – ее голос прозвучал громко, четко, отчеканивая каждое слово.

Она обернулась к Айсе, ее фигура выпрямилась с утраченной было царственностью. В ее глазах не было больше пустоты. Там полыхала цель.

– Я найду его. Найду. И верну. Он должен…

Она сделала паузу, рука инстинктивно легла на живот, где спал их ангел.

– …Он должен увидеть. Должен знать.

В комнате повисла тишина, наполненная громадой только что обрушившейся правды и огромной, дерзкой решимостью. Путь Элианы, еще минуту назад казавшийся дорогой в вечную тьму отчаяния, круто свернул. Теперь он вел на поиски. На поиски человека, который ради нее променял вечность на мимолетный шанс… быть любимым до конца.

Айса встала, ее фигура выпрямилась с новой, грозной решимостью.

– Я переезжаю сюда. Сегодня же. – Ее голос зазвучал как приказ. – Я буду его охранять. Каждую секунду. Никто… – ее глаза сверкнули сталью, – …АБСОЛЮТНО НИКТО не должен этому помешать.

Она повернулась к окну, к солнцу, которое теперь казалось не врагом, а символом чего-то невероятного.

– Это дитя, Элиана… – прошептала она, глядя вдаль. – Оно вернет мир тем, кому он по праву принадлежал.

За дверью, прислонившись лбом к холодному дубу, Мариус слушал. Каждое слово проникало сквозь толщу дерева. Его мертвое сердце забилось чаще. Не от страха. От огромной, немой надежды и леденящего предчувствия новой бури. Жизнь только что перевернулась. Игра началась заново. Ставки стали бесконечно выше.

Слова Айсы стали запрещающим барьером и спасительным якорем. Ядовитые коктейли, бары, мужчины-жертвы – все это осталось в прошлом, как кошмарный сон. Пустота внутри Элианы, которую она пыталась заполнить кровью и адреналином, теперь медленно, чудовищно медленно, начала заполняться чем-то иным. Чем-то тяжелым, живым, пульсирующим.

Беременность вампирши, зачатой на грани миров, оказалась не мистической благодатью, а суровым испытанием, выжимающим из нее все соки.

Физические муки стали ее повседневным адом. Утренняя – а чаще дневная и ночная – тошнота не отпускала неделями, превращая жизнь в череду мучительных спазмов. Запахи, некогда незначительные или даже приятные – чистый горный воздух, пыль веков на библиотечных фолиантах, тонкий аромат собственной кожи – теперь вызывали неудержимые приступы рвоты. Айса, с магической точностью алхимика, находила странные спасения: кусочки льда с каплей лимонного сока, корень имбиря, выращенный под особыми заклинаниями, вода из горного ключа, заряженная лунным светом в серебряном кубке. Слабость, непривычная и унизительная, сменила титаническую силу. Легкость полета, способность крушить камень – все иссякло. Подъем по лестнице замка превращался в подвиг. Часы она проводила у высокого окна, укутанная в плед, в огромном кресле, ее взгляд терялся в бескрайности гор, а руки инстинктивно оберегали едва округлившийся живот. Головокружения накатывали волнами, странные приступы жара сменял леденящий холод, заставляя ее тело дрожать в изнеможении. Она чувствовала себя хрупким, треснувшим сосудом, вынужденным нести нечто бесконечно большее и важнее себя самой.

Эмоциональная буря бушевала не менее яростно. Страх был постоянным, гнетущим фоном: страх за дитя («Что оно? Кто оно? Выживет ли в этом чудовищном союзе?»), леденящий страх перед неизвестностью родов, всепоглощающий ужас перед будущим ребенка в мире вампиров. Вина за убитых мужчин, казалось, усилилась; их лица являлись ей в кошмарах, шепча обвинения. Айса твердила, что это плата, которую она обязана нести, но что жизнь, растущая в ней – и есть ее искупление. И среди этой тьмы теплилась тихая, упрямая надежда: «Когда Дамьен узнает… он должен вернуться.» Этот светлячок горел в самой глубине ее души. Она ловила себя на том, что рисует в воображении его лицо: изумление, немой восторг, нежность, которую она так отчаянно жаждала. Она разговаривала с растущим животом, шепча истории о его отце – о его силе, его красоте, о том, как он обязательно к ним вернется. Эта надежда, хрупкая и навязчивая, была ее единственным кислородом.

Преображение окружения было столь же разительным. Замок Блэквуд превратился в неприступную крепость-монастырь, целиком посвященную ее тайне и защите. Айса переехала окончательно, привезя с собой целый арсенал древних знаний, редчайших трав и артефактов защиты. Она стала всем сразу: неусыпным стражем, мудрой повитухой, властной наставницей. Ее энергия, спокойная и неумолимая, как течение глубокой горной реки, задавала ритм замку. Мариус же превратился в тень и щит. Он патрулировал огромные владения с беспрецедентной бдительностью, отгоняя даже случайных горных орлов. Организовывал поставки чистейшей крови из банка (которую Элиана, к облегчению всех, теперь могла иногда пить без немедленной рвоты) и добывал самые странные продукты по загадочным запросам Айсы. Когда его взгляд украдкой падал на округлившийся живот Элианы, в нем читалась вековая нежность и