— Вы, мальчишки, вечно забираетесь туда, куда не следует. И девочек тянете за собой.

Клим поспешно извинился. Мама Эрики могла бы и не напоминать ему о том, что случилось. И так было невероятно паршиво от чувства вины. Но Светлана Тимофеевна, будучи учителем на пенсии, не могла лишний раз не ввернуть воспитательный момент.

— Мне кажется, что ты сейчас имеешь в виду не только Клима, — буркнул Владимир Иванович.

— Я имею в виду ВСЕХ мальчишек, — ответила она. — Так вот, пострадал ты сильно. Рука была сломана, два ребра, а главное — так ударился, что повредил зрительный нерв. Несколько недель вообще боялись: навсегда ослепнешь. Как родители твои переживали…

Мама Эрики покачала головой. Она, кажется, совсем оправилась от его неудобного вопроса об удочерении, вырулив на привычную колею. Теперь Светлана Тимофеевна снова оказалась на позиции старшей, когда не нужно оправдываться и тщательно продумывать ответы на неудобные вопросы. Кстати, вдруг отметил Клим про себя, родители Эрики так ему и не ответили прямо.

— Слава богу, всё обошлось, — закончил за неё Владимир Иванович. — А сейчас, прости, Клим, нам нужно к дочери. Отдохнёшь и сменишь меня завтра. Знаешь, исходя из сложившихся обстоятельств, лучше, если возле Эри всегда будет дежурить мужчина. Так оно надёжнее.

Клим согласился.

— Тогда передайте Эри, что сегодня я уже не появлюсь, а вот завтра…

Они простились, и Азаров спустился по широкой больничной лестнице на первый этаж. Очевидно, пациенты и посетители пользовались лифтами, потому что он так никого и не встретил по пути. Его шаги отдавались в белом, немом, пахнущим каким-то формалином пространстве. Он думал, что, наверное, стоило «дожать» родителей Эрики, пользуясь внезапностью, но… Чёрт побери, ему никогда в жизни не приходилось видеть их такими растерянными.

А кроме того… Клим был голоден, а сейчас особенно остро почувствовал, что уже несколько дней ничего толком не ел. Он направлялся в кафетерий по запахам, которые в холле превратились из больничных в нейтральные. А затем и вовсе потянуло котлетами и свежим кофе.

Он уже открывал стеклянную дверь, изо всех сил стараясь приглушить урчание в желудке и заполнившую рот слюну, когда пикнула СМС-ка. Клим с досадой, что кто-то отвлекает от намеченного кратчайшего пути к котлетам, заглянул в телефон. Пришёл адрес от Дивы.

Клим думал, что его уже ничего не удивит, но тут он просто открыл рот и простоял, наверное, минуты две с полным дебилизмом на лице. Он забыл про котлеты, сдобренное большим куском масла воздушное пюре и ароматный свежемолотый кофе с солидной порцией горячего молока.

Это был его адрес. То место, где он сам, Клим Азаров, прописан. Коммуналка на Индустриальной.

Глава двадцать четвертая

Встреча с братом Абигора

Херувим долго не открывал. Клим уже подумал, что тот в отключке или прячется, но спустя несколько минут неистовых ударов в дверь соседа, за ней послышались шаркающие шаги. «Он точно опять взялся за прежнее», — подумал Клим. Казалось, что к входу еле-еле ползёт древний старик.

И к нему у Азарова накопилось множество вопросов. Все они требовали немедленного ответа. Кроме невероятно загадочного прошлого этого «модели», стоило поинтересоваться настоящим. А именно: что было в подаренном коньяке, который «в благодарность» притащил Хер. Почему от такой малой дозы Клим моментально и надолго вырубился как в первый, так и во второй раз?

Опасения Клима подтвердились. Тот был невероятно бледен — словно загримированный под призрака, и в покрасневших глазах читалось выражение смертельно уставшей собаки.

Азарову не составило большого труда отодвинуть Хера со своего пути и пройти в комнату. Он оказался в ней впервые и поразился скудности обстановки. Даже замызганный шёлковый халат соседа казался кусочком чужого праздника на фоне обшарпанных стен, двух табуреток и старинной железной кровати с панцирной сеткой. Её продавливал почти к самому полу полосатый матрац, на котором сбилось в один комок серое бельё. Где тут мог храниться дорогущий Хенесси?

— Твоя фамилия — Васильев? — спросил Клим, сразу беря быка за рога.

Он собирался для пущей солидности разговора развалиться на стуле, но не рискнул даже прикоснуться ни к одной из табуреток.

Херувим не удивился вопросу, и это сразу укрепило Клима в подозрениях.

— Нет, — сказал он. — Но когда-то был. Васильев — фамилия отца. Мы взяли фамилию матери, когда он умер.

— Ты в детстве жил в доме на улице…

Клим назвал адрес Кош Мара. И снова сосед согласился. Даже не спросил, зачем Климу это нужно.

— Жил, — сказал он и схватился рукой за стену.

Клим с самого начала заметил: тот едва стоит на ногах, но решил, что для «допроса», это будет только на руку. Теперь же обратил внимание, что слабость соседа не походила на алкогольное или наркотическое опьянение. Кажется, Херувим и в самом деле был сильно болен.

Преодолевая брезгливость, Клим подхватил соседа под локти, осторожно довёл до кровати. Тот опустился на расползшуюся кляксу подушки и закрыл глаза.

— Если ты один из мальчиков Васильевых, будь человеком, расскажи, что произошло в вашем доме? Про пожар, картины и…

Кажется, на первый раз было достаточно.

— Расскажу, — тихо произнёс Херувим. — Чувствовал, что кто-нибудь придёт и спросит. Когда Дива сказал, кое-кто ищет сведения о Васильевой, я не догадывался, что это будешь ты. И если бы он, заменивший мне в своё время мать и отца, я бы никогда не пошёл на этот разговор. Что именно тебя интересует?

Клим немного растерялся. В нём кипело сразу столько вопросов, что обозначить первый он затруднялся.

— Ну… вообще… Кто рисовал картины на стене?

— Диля, — ответил Хер. — Моя мачеха.

— А… Твоя мама?

— Пропала.

— Умерла? — уточнил Клим.

— Нет. Именно пропала. Первая из… всех… Я был тогда совсем мал. Точно события не помню. Было хорошо, а потом стало плохо. Как-то так. Наверное, отец изменился не сразу, постепенно, но эти годы совсем не остались у меня в памяти. Я начинаю помнить себя лет в пять, а Аби тогда было лет девять или десять…

— Аби? — переспросил Клим.

— Мой старший брат. Сейчас он зовётся по-другому, — криво усмехнулся Херувим. — Решил, наверное, что, изменив имя и фамилию, перечеркнёт прошлое. Увы — это так не работает. Наши родители вообще были большие затейники. Знаешь моё имя?

Клим так и не удосужился узнать, как на самом деле зовут Херувима. Тот понял красноречивое молчание.

— Атам, — просто сказал сосед. — Так меня зовут — Атам. Знаешь, что это? Жертвенный нож. Ритуальный кинжал, который используют ведьмы.

В комнате нависла напряжённая тишина.

— А какую вы с