из-за ее спины, вызывая ее ворчание, а затем бесшумно удаляюсь и шепотом передаю по рации остальным свежие новости, а затем ухожу, чтобы отлить.

Взяв с собой фонарик, я направляюсь за скалу, которую мы нашли. Это больше похоже на другой участок пещеры, если не считать того, что здесь только один вход и отверстие в задней части, в которое впадает ручей, и которое мы используем для туалета. Те же жучки освещают потолок, делая его похожим на звезды, рассыпанные по ночному небу, когда я кладу фонарик на камень и освещаю крышу, чтобы видеть. Все еще темно, но, по крайней мере, не кромешная тьма. Пописав, я мою руки, как вдруг слышу шаги.

Я поворачиваюсь, и через мгновение в пещеру входит Пейтон. Она уже полностью проснулась и все еще голая, хотя, кажется, она ничего не замечает и ее это не волнует.

— Ты в порядке, Пей? — обеспокоенно спрашиваю я, отряхивая руки, чтобы избавиться от воды, когда подхожу ближе.

Она кивает.

— Все хорошо, честно, но я проснулась, а тебя нет.

— Извини, мне нужно было в туалет, — говорю я, останавливаясь перед ней. Она откидывает голову назад и улыбается мне, и я не могу не улыбнуться в ответ и протягиваю руку, чтобы коснуться ее щеки, зная, что теперь могу — особенно после признания Тайлера. Она вздыхает и прижимается ко мне, вздрагивая, поэтому я обхватываю ее руками и целую ее в макушку, пока она стоит в моих объятиях.

— Я скучал по тебе, — шепчу я.

— Я тоже по тебе скучала, — отвечает она, целуя мое плечо, придвигаясь ближе, прижимаясь каждым дюймом своего прекрасного тела к моему. Сдерживая стон, я закрываю глаза и пытаюсь вести себя прилично, даже когда мой член твердеет. Все грязные вещи, которые я когда-либо хотел проделать с ней, проносятся в моей голове. Она откидывается назад, достаточно, чтобы встретиться с моим взглядом, пока я смотрю на нее.

— Я рада, что все наконец-то прояснилось, — она сглатывает. — Я не ожидала этого, но я всегда чувствовала себя такой виноватой за то, что хочу тебя целиком, — признается она, по старой привычке всегда рассказывая мне о своих сокровенных страхах и секретах.

— Ты заслуживаешь всей любви, Пейтон, всегда заслуживала. Одного мужчины никогда не будет достаточно для тебя. Да и как он может быть достаточным? Ты заслуживаешь любви более глубокой, чем любой ручей. Ты заслуживаешь океана, и мы собираемся дать тебе его. Больше никаких побегов. Больше никаких колебаний. Сейчас мы все вместе, и если мы никогда не выберемся из этой пещеры, ты узнаешь, как чертовски сильно тебя любят. Мы живем, мы умираем, мы исследуем вместе всегда, — говорю я ей, и ее губы подрагивают в медленной ухмылке, прежде чем она приподнимается для поцелуя. Я наклоняю голову и мягко прижимаюсь губами к ее губам.

Впервые почувствовав ее вкус, я застонал и отстранился.

— Если я поцелую тебя, Пей, я не остановлюсь, — признаюсь я и, слегка покраснев и ухмыльнувшись, отстраняюсь, опустив руки. — Не сейчас, когда ты обнажена и предлагаешь мне все, чего я когда-либо хотел и о чем мечтал, а тебе нужно отдохнуть…

— К черту отдых, — рычит она. — Меня не было три года, и ты говоришь мне, что не хочешь ничем заниматься? Ты хочешь снова уложить меня в постель? — она вскидывает бровь, и я сужаю глаза. — Я разочарована, должна признать. Фин обещал мне все эти грязные вещи.

Она пожимает плечами.

— Тогда ладно, — она отворачивается, и я понимаю, что она специально давит на меня.

И это работает.

Я ловлю ее, прежде чем она успевает уйти, обхватываю рукой ее шею сзади, а затем притягиваю ее назад, пока ее гребаная изящная задница не прижимается к моему твердому члену, а тело не оказывается прижатым к моему. Она сплошь мягкие изгибы и твердые мышцы.

— Не искушай меня, Пейтон. Я годами представлял себе все способы, которыми я бы тебя трахнул, но знаю, что для этого у нас есть вся оставшаяся жизнь. Сейчас я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Твое благополучие и желания всегда стоят выше моих собственных желаний и потребностей.

— Я устала от этого. Мне нравится, как ты заботишься обо мне, правда, Риггс, но хоть раз возьми то, что ты хочешь. Перестань беспокоиться о том, что думают другие, — она поворачивается ко мне лицом, встречаясь с моими глазами. — Чего ты хочешь?

Я почти вибрирую от желания, которое больше не могу сдерживать. Только не сейчас, когда она так смотрит на меня.

— Тебя, — рычу я и притягиваю ее ближе, впиваясь своими губами в ее. Она стонет мне в рот, хватаясь за мою футболку, поднимается на носочки и прижимается ближе. Ее язык переплетается с моим, но я не позволяю ей вести. Нет, я заставляю ее играть в догонялки, пока я доминирую над ее ртом. Я могу быть милым. Могу глубоко любить ее и быть ее лучшим другом, но Пейтон никогда не знала о степени моей одержимости ею и обо всем, что я хотел сделать с ее телом.

Она не знает о тех пошлых, развратных мыслях, которые у меня были о ней — и до сих пор есть — и теперь она дает мне разрешение делать все, что я захочу. Она может пожалеть об этом, когда завтра не сможет ходить, не говоря уже о плавании.

Тем не менее, она права, я устал сдерживаться. Я задвигаю все цифры, теснящиеся в голове, подальше и погружаюсь в ее вкус. Вкус моей девочки. Моей гребаной девочки. Даже мысль о том, что я претендую на нее, вызывает во мне желание.

Теперь она моя, и пришло время ей узнать, что это значит.

Отпустив ее шею, я скольжу рукой вниз по ее спине и сжимаю ее задницу, а затем легко поднимаю ее. Она вдыхает воздух в мой рот, и я глотаю его, поворачиваясь и прижимая ее к ближайшей стене. Она обвивает мою талию ногами.

Она прикусывает мою нижнюю губу, и я крепче сжимаю ее бедро, пока она не отпускает мою губу, и я отстраняюсь.

— Хочешь поиграть в таком духе, детка? — пробормотал я, схватив ее за подбородок. Я наклоняю ее голову в сторону, облизывая и целуя ее шею, а затем царапаю зубами точку ее пульса, после чего кусаю. Сначала мягко, но потом я медленно усиливаю давление. Она вскрикивает от боли, несмотря на то, что ее бедра трутся об меня, желая большего.

— Риггс, — стонет она, звук получается