электрический разряд. Я вздрагиваю и снова переворачиваюсь на спину. Рука находит лицо Ворона и ложится на его щёку. Он выглядит так, словно испытывает боль, и кто-то мучает его прямо сейчас.

– Ври мне, – повторяет он, почти умоляя.

– Я ничего не вижу, – тихо лгу я, поглаживая его лицо.

Ворон кивает и прикрывает глаза, блаженно потираясь о мою ладонь, а затем наклоняется, прижимаясь губами к моим. И я целую его. Не как жертва и не как свидетельница, а как соучастница. Потому что связь Куколки и Ворона – преступление. И похоже, я уже рецидивистка, раз повторяю всё снова и снова, несмотря на угрозу.

Тот факт, что его губы жаждут моих – доказательство безопасности. Оно хрупче хрусталя, но я не хочу об этом думать. Важно то, что Ворон знает правду, но не убьёт свою Куколку. И пока этого достаточно.

Я обхватываю его руками, царапая ногтями кожу, когда притягиваю его ближе. Язык толкается в рот Ворона, скользя по знакомому металлу пирсинга. Чужой стон отзывается во мне глухим эхом. Возбуждение растекается по венам, закручивается внизу живота, распаляя тело. Похоть после страха кажется ярче.

Ворон впивается пальцами в мою шею, перекрывая воздух ровно настолько, чтобы в висках застучало, а мир поплыл в сладком тумане. Я не могу дышать, пока он жадно целует меня, но я бы соврала, если бы сказала, что не наслаждаюсь этим. Даже тем, как его зубы прокусывают мою губу, а он втягивает её вместе с каплями выступившей крови. Боль пронзает и сплетается с удовольствием.

Ворон снова стонет, когда я тоже впиваюсь зубами в его губу и отпускаю её, лишь ощутив медный вкус. Это вкус истины, которую мы не можем скрывать. Он знает правду обо мне, я о нём. И это не останавливает никого из нас. Его и моя кровь растворяются слюне и смешиваются в поцелуе. Это безумие. Но оно стало новой нормальностью. Более того, я зависима от этого.

Куколка зависима от Ворона.

Я сдалась кукловоду окончательно и безраздельно, а он сдался мне…

Бах!

Оглушительный звук с первого этажа разносится по дому. Я вздрагиваю, отрываясь от поцелуя, и ощущаю, как под моими руками мышцы Ворона напрягаются. Он резко поворачивается к коридору, брови хмурятся.

– Ты кого-то ждала, Куколка?

Я мотаю головой, отодвигаясь.

– Так и думал… – бурчит Ворон и выпрямляется. С пояса он снимает маску и надевает её, молча выходя из комнаты.

Слышится возня в спальне тёти, а через несколько секунд она сама заглядывает ко мне:

– Мия?

– Я здесь. Не знаю, что это было.

– Пойду проверю, – вздыхает Хильде, кутаясь в халат и приглаживая растрёпанные волосы.

– Нет! – Я вскакиваю, хватая тётю за запястье. – Не нужно, пожалуйста…

Ворон кого-то почуял, и этот кто-то вряд ли пришёл на позднее чаепитие. Лучше оставить это моему личному монстру, он точно разберётся с этим в отличие от нас с Хильде.

Но кто ворвался сюда? И зачем? В разуме рождается лишь одно предположение: здесь колдуны, жаждущие полумифический артефакт. Они знали о моей связи с Вороном. Вопрос времени, когда они бы попытались снова напасть.

Шум с первого этажа снова появляется, он усиливается, будто… Будто кто-то сражается с кем-то. Ворон и колдун? Хильде отшатывается от двери, пятится и судорожно заталкивает меня себе за спину, когда мы обе отчётливо слышим топот. Почти сразу после этого в спальню вбегает незнакомец.

– Ты дол…

Договорить он не успевает, его сбивает крылатое чудище, протаскивая вглубь комнаты. Я взвизгиваю, а Хильде каким-то чудом остаётся в уме, потому что хватает меня и тащит за собой вниз. Меня немного тошнит от вида выпотрошенного трупа мужчины, валяющегося у лестницы.

Мы выбегаем наружу, во двор. И я удивляюсь, как быстро она умеет бегать. Тётя сжимает мою руку с такой силой, что наверняка останутся синяки, но я и сама стискиваю её ладонь с той же силой. Мне страшно потерять Хильде, а ей страшно потерять меня.

– Эйнар! Предки милостивые! – задыхаясь восклицает тётя. Прямо у распахнутой калитки стоит наш сосед. – Ты видел, что к нам пробрались? Ты вызвал полицию?

Хильде получает маленькую надежду на спасение, отпускает меня и выступает вперёд. Я всё ещё насторожена, но даже так сложно предугадать следующее действие…

Эйнар вскидывает руку. С его пальцев срываются яркие шары света. Они летят вперёд с невероятной скоростью и врезаются в Хильде. Она вздрагивает, когда огни рассыпаются искрами об её тело, и заваливается на меня. Я едва успеваю подхватить тётю и спасти её от удара ещё и затылком.

Разум отказывается осознавать произошедшее, кажется, что он скрепит как старые дверные петли, пытаясь понять, что Хильде без сознания, а виноват в этом Эйнар. Наш подозрительный сосед.

– Зря ловушку для сна не повесила, всё разрешилось бы быстрее, – со злостью выплёвывает он фразу.

Трясущимися руками я укладываю тётю на траву, понимая, что даже при большом желании не смогла бы сбежать с ней, а так… Она дышит, но без сознания, значит, никто не будет нападать на обезвреженную женщину, так ведь?

Знакомый животный ужас поднимается где-то в животе, он призывает бежать, прятаться, но до того, как мне удаётся сориентироваться, Эйнар уже рядом.

– Я всё гадал, когда он заявляется к тебе. Ночью, но когда? Ловушка бы дала мне сигнал, а ты… Сука!

Эйнар хватает меня за руку и тащит вглубь двора, подальше от окон любопытных соседей, туда, где пышные кроны деревьев могут скрыть его от чужаков.

– Мейстер! – слышится чей-то зов.

Эйнар всего на миг замирает и оборачивается. Он оглядывается, значит, зовут его. Мейстер колдунов. Получается, он у них главный? Он послал похитителей! Знал, что я видела кого-то из красноглазых, как-то понял, что ночью ко мне является гость… Или предположил. Ведь я свидетельница, за которой нужно приглядывать, а может, что-то во мне выдало истину… И вот почему сосед казался мне странным. Эйнар не просто колдун, а управляет их местной ячейкой. И принёс не обычный «подарок» …

– Мейстер! – опять кричит кто-то.

Краем глаза, я замечаю окровавленную фигуру, выбегающую из дома. Ещё один колдун… Сколько их тут?

Вопросы исчезают, когда Эйнар внезапно хватает меня за волосы. Он ставит меня перед собой, а в моё горло упирается остриё лезвия.