Макс почувствовал тошноту и в панике переглянулся с Илларионом.

Торн зааплодировал.

— О, смотрите, кажется, драконы поняли. И почему бы нет? Илларион, будучи сыном Ареса, должен точно знать, чего он хочет.

— Они охотятся за Спартой.

— Бинго! Да, именно.

Фьюри нахмурился.

— За какой такой Спартой? Это что, пластиковые фигурки персонажей из фильма «300 спартанцев»? Боги, пожалуйста, скажите мне, что это просто фигурки, а не то, чего я боюсь…

Серафина поморщилась.

— Нет. Я уверена, это именно твой страх. Они — довольно злобная и непобедимая часть армии Ареса. Говорят, что когда дракон Ареса сеет их в землю, они вырастают взрослыми, готовыми сражаться и уничтожать по приказу того, кто их посадил.

— И угадайте, кто сейчас опекает этих малышей? — Торн указал на Иллариона. — Откуда я знаю? Твой отец визжал, как тринадцатилетняя девчонка при виде Шона Мендеса[22].

— Всё именно так, — согласился Кэдиган, поднимаясь на дрожащих ногах и держась за рёбра. — Для бога войны Арес — тот ещё ушлёпок. Он не Аэрон, это уж точно.

— И кстати, говоря о нашем любимом кельтском боге войны, он всё ещё сражается с ними, и мне нужно вернуться и помочь, пока они не превратили его в галлу. Иначе мы все сгорим в клубке саркастического огня Аэрона. Они перевербуют его, а я умываю руки. Не хочу участвовать в этой битве. Никогда. — Торн взглянул на Савитара. — Да, я такой трус, потому что однажды уже сталкивался с большим злом по имени Аэрон. В итоге, мою задницу подали с яблоками и гарниром на блюде — и это без преувеличений. Поэтому, спасибо… больше, не хочу. Ничто не стоит такого жестокого пинка под зад.

Макс шагнул вперёд.

— Мы уладим это вместе с тобой.

— Мы?

— Дракомаи.

Сера кивнула.

— И дракосы.

Макс в ярости посмотрел на неё. Она ответила укоризненной улыбкой.

— Не смотри так на меня, Лорд Дракон. Я тоже не хочу, чтобы ты сражался.

Эдена и Хадин подошли к ним.

— Бездна, нет! — рявкнул Макс. — Может, Сере я и не указ, но уж вам двоим — точно!

Когда они начали возмущаться, Серафина покачала головой.

— Ваш отец прав. Вы оба к этому не готовы. А если ты, юная леди, будешь закатывать глаза, я засажу тебя под замок до тех пор, пока солнце не взорвётся. И твоего брата тоже — за то, что научил тебя этому в детстве.

Эдена фыркнула и скрестила руки на груди.

— Мне больше нравилось, когда они не разговаривали и не ладили.

Хадин кивнул, но благоразумно промолчал.

Когда Торн повернулся, чтобы уйти, четверо Охотников Оборотней внезапно упали на пол... замертво.

Воцарилась тишина. Все прекрасно понимали, что это значит: это были связанные узами пары, чьих суженых убили где-то в другом месте. Три члена совета и один из аркадианских волков, прибывших вместе со Старой и Дэйром. Для того, чтобы это произошло одновременно, могла быть только одна причина.

Война.

— Что за хрень? — выдохнул Данте.

Торн и Савитар побледнели. Как и Ашерон.

— Они разделяют нас и нападают на семьи, чтобы ослабить нашу оборону и подорвать моральный дух.

— Это работает, — в панике произнёс Фьюри.

Савитар махнул рукой Закару, Сину и Стиксу.

— Мы присмотрим за Аполлими в Калосисе и убедимся, что она в безопасности.

Торн дёрнул подбородком в сторону Пельтье и братьев Катталакис.

— Мы возьмём на себя «Санктуарий». Сера, тебе лучше пойти с нами. Нала тоже с ними. Я это чувствую.

Кэдиган и Блейз обменялись решительными взглядами.

— Мы останемся здесь, чтобы охранять ваших детёнышей. Не бойтесь.

Ашерон посмотрел на дракомаев.

— Мы вернёмся на Олимп и покончим с этим. Раз и навсегда.

Илларион и Макс кивнули.

Серафина колебалась. Странно: она никогда не возражала против того, чтобы идти в бой в одиночку. До этого момента.

Меньше всего на свете она хотела остаться без Макса. Но им пришлось сделать это ради друг друга и ради своего народа.

— Запомни, Максис, — напомнила ему Сера. — В слове «команда» нет «я».

Он подмигнул ей.

— Верно. Но есть ещё и «победить», «сразиться» и «умереть».

Она зарычала на него, словно пытаясь силой заставить подчиниться.

— И тебе лучше не делать последнего.

— Тебе тоже. Не заставляй меня отправляться в Тартар и избивать этого ублюдка, чтобы вернуть тебя. — Он поцеловал её, на мгновение погрузившись в её аромат и ощущая, как её тело прижимается к его. — Я люблю тебя, Серамия. Не разбивай мне сердце.

Она запустила руку в его длинные волосы и сжала кулак.

— Я дышу только ради тебя.

Макс стиснул зубы при этих словах. Для её народа это было глубочайшее признание в любви, и расстаться с ней было почти невозможно. Но выбора не было. С последним поцелуем он взглянул мимо неё на их детей.

— Не забудь свой меч, моя Леди Дракон.

Она подмигнула.

— Никогда.

Склонив голову, он повернулся и присоединился к Ашерону и своим братьям. Прошли столетия с тех пор, как он в последний раз воевал с Фалсином и Илларионом. Но казалось, что времени прошло совсем немного, когда они изменили облик и выстроились в строй.

Как старший, Фалсин взял на себя руководство. Дракосы из Катагарии отправились сражаться вместе с ними на Олимп, а аркадиане ушли с Серой и остальными защищать «Санктуарий».

К тому времени, когда они прибыли, всё было уже не так, как раньше. Аполлон и Кессар сожгли почти все здания, и большинство богов сбежали. Осталась лишь горстка храбрецов, которые пытались спасти то, что могли: Деймос и его близнец Фобос, большинство Ловцов Снов, включая Арика и Дельфину, а также Лидию, Солина и Сайфера, которых, должно быть, призвали остальные, когда началась битва.

Только храм Аполлона остался нетронутым. Но он не был их целью. Внимание привлёк храм Ареса. Его железные двери были распахнуты настежь, а насесты, где обычно восседали Инсидия и Нефас, пустовали. На ступенях тлели тела демонов.

Легко было найти место, где малахай всё ещё ожесточённо сражался с демонами и Аполлоном.

Макс улыбнулся при виде этого зрелища. Ник всегда был упрямым и сильным соперником. Этот мальчишка никогда не знал, когда нужно отступить или сдаться. Именно эта черта больше всего нравилась Максу в парне, и именно она удерживала Ника от того, чтобы стать на сторону зла.

До сих пор.

Несмотря на то, что Ник был рождён проклятым и ему было суждено стать одним из созданий, которые в конечном итоге уничтожат Землю, он каждый день вёл внутреннюю войну, стараясь не перейти черту и