— Плохая новость в том, что боги будут крайне недовольны тем, что твой царевич разрушил это проклятие, — раздражённо прорычал Савитар. — Я мало что могу сделать, чтобы смягчить их гнев. Зная богов, а особенно этих трёх сук — Мойр, могу сказать одно: это ещё не конец. Они уже готовят для нас новую пытку. И она будет немилосердной.

И он оказался прав.

Несмотря на улики и показания Елены, на первой встрече Омегриона Макса признали виновным.

Когда Илларион попытался выступить с показаниями, Макс не допустил его к этому делу — он не хотел, чтобы брат оказался под ударом.

Лучше, чтобы один из них был заклеймён, чем оба. Он настоял на том, что Илларион должен обеспечить безопасность Елены и выполнить обещание, данное Евемону. Они не смогли бы этого сделать, если бы оба стали мишенью.

Так Макс был заклеймён, а Илларион остался катагарийским стражем при первых аркадианских царевичах, рождённых от человеческой матери.

Если бы не Макс и Илларион, ни один Охотник Оборотень не пережил бы ту резню.

Только Линус и Евемон были бы пощажены.

Ликаон с радостью убил бы остальных, чтобы избавить своих двоих сыновей от гнева олимпийских богов.

Один волк и один дракон.

Серафина смотрела на своего суженого с благоговением. Она не имела ни малейшего понятия, на какие жертвы он пошёл ради их народа. Никто не знал.

Верный своей крови и происхождению Макс молча выполнял свои обязанности. Единственный раз, когда он выступил против всех — это когда его братьям грозила опасность, а так же, когда под удар попали она и их дети.

Худшая ирония заключалась в том, что ни он, ни Илларион не получили места в совете, созданном именно из-за них.

Вместо них Елена и ещё один дракос, рождённый в результате более раннего эксперимента между рабыней-аполлиткой и драконом, заняли первые посты региса.

Елена правила Аркадией до тех пор, пока её старший сын Фарелл не достиг совершеннолетия и не унаследовал трон. Кронус же уступил своё место второму сыну Елены, катагарийцу Портеусу, когда тот повзрослел.

Линус был вынужден возглавить ветвь волков, от которой в будущем произошли Вэйн, Фанг и Фьюри.

Вечно недовольный тем, что его превратили в волка, он с яростью вёл кровную месть против катагарийцев и других рас.

Именно его веские показания и лидерские качества помогли осудить Макса.

Его безжалостное желание подавить всех и править вынудило Савитара создать лимани — места, где Охотники Оборотни могли бы укрыться от богов и тех, кто жаждал их уничтожить без причины.

Савитар сделал шаг назад и окинул взглядом зал.

Один за другим он встретился глазами с членами совета.

— Вот и всё. Да, формально Макс первым пролил кровь Охотника Оборотня. Но сделал он это, чтобы защитить вас всех. Вы действительно готовы повторить ошибку первого совета и осудить его снова, зная правду?

Дэймос Катталакис — потомок Евемона и Елены, ныне занимающих пост региса аркадианских дракосов, — поднялся. Его внешность напоминала Сере Вэйна, и он был удивительно похож на своего брата Себастьяна, с которым она недавно познакомилась.

Медленно и осторожно он приблизился к Максу и Иллариону.

С непроницаемым лицом Дэймос снял пернатую маску, скрывавшую его знаки Стража. Проведя рукой по тонкой чешуе и изящной резьбе, он внимательно осмотрел маску, прежде чем заговорить:

— В моей стране принято изготавливать такие маски из останков, убитых нами катагарийцев. Это символ того, что они — животные, а мы — нет. Мы цивилизованы и происходили от крови царевичей. В частности, Евемона Катталакиса.

Он бросил маску на пол и встретился взглядом сначала с Максом, затем с Илларионом.

— Не знаю, почему моя прабабушка не рассказала нам о тебе, — сказал он, — но обещаю: если мне посчастливится однажды завести драконят, они узнают правду. Узнают, чем мы обязаны нашим кузенам из Катагарии.

Дэймос ударил кулаком по плечу, отдавая честь:

— Спасибо за то, что спас мою семью. Как глава клана драконов рода Катталакис, я клянусь: если мы когда-нибудь услышим «Погибельный крик» от вас, ваших друзей или детей, каждый член нашей семьи откликнется. Клянусь честью.

Макс склонил голову и ответил ему тем же жестом:

— Спасибо.

Улыбнувшись, Дэймос обнял сначала Макса, потом Иллариона.

— Мой отец сейчас переворачивается в гробу, — усмехнулся он. Затем повернулся к Савитару и нахмурился: — Так вот почему ты всегда меня ненавидел?

— Грехи отца, брат, — мрачно ответил Савитар. — Грехи отца. Но сегодня ты сделал правильный шаг. И я это увидел.

Фыркнув, Дэймос, явно недовольный, повернулся к Дэйру Катталакису:

— Можете поцеловать меня в мохнатую задницу. Мы всё ещё в состоянии войны, — прорычал волк.

Глава 19

— Тебе следовало съесть волков, братишка.

Все присутствующие резко обернулись на Фалсина, услышав его сухие, холодные слова, лишённые даже намёка на сочувствие. Он же смотрел в ответ с ледяным равнодушием.

— Просто констатирую факт. Жареные они хрустящие, мясо нежирное, хрящей мало. Это избавило бы всех нас от нынешней головной боли, связанной с ними.

Фьюри поперхнулся.

— Как волк, я нахожу это крайне оскорбительным.

— Отлично, — ответил Фалсин всё тем же безразличным тоном. — Я оскорбил и волков, и Охотников Оборотней. Осталось только покормить какого-нибудь пушистого малыша, и на сегодня я закончил.

Блейз хлопнул его по груди:

— Не обращай внимания, он наполовину шаронте. Дай ему соус барбекю — и он счастлив.

Фалсин метнул в него такой раздражённый взгляд, что даже слепой Блейз почувствовал его и благоразумно отступил.

— Он не шаронте, — вмешался Макс. — Это было бы слишком лёгким оправданием. На самом деле, оправданий у него нет. Он просто раздражительный ублюдок… Очень похожий на Савитара.

Савитар приподнял бровь:

— Я спасаю твою задницу, а ты меня оскорбляешь? Серьёзно?

— Я бы извинился, но ты ненавидишь фальшь больше, чем оскорбления.

— Тут ты прав, — Савитар оглядел зал. — Итак, официальная позиция драконов ясна. А волки?..

Он посмотрел на Вэйна.

Тот злобно сверкнул глазами на придурка Дэйра из их помёта и сказал:

— Официально для ликосов рода Катталакис — и аркадиан, и катагарийцев — Макс — брат. Претензий к нему нет. Мы голосуем за снятие клейма.

— Поддерживаю, — добавил Фьюри. — И надеюсь, ты подавишься этим, Дэйр. Этим и моей мохнатой задницей.

Дэйр шагнул вперёд, но сестра успела удержать его от глупости — нападать на братьев в присутствии Омегриона и Савитара.

Савитар перевёл взгляд на другого дракоса Катталакиса, стоявшего рядом с Дэйром и Стар. Высокого, темноволосого региса катагарийских драгосов, которому особенно симпатизировал Фанг.

Чёрные, как смоль, глаза мужчины сверкнули, когда