class="p1">— Я тоже получил это сообщение. Мне очень жаль. Я знаю, что вы были близки.

Она почувствовала, как к горлу подступили слезы. «Совсем недавно Сабина, а теперь и Кшиштоф! Этого просто не может быть».

Ван Нистельрой положил руку на ее здоровое плечо.

— Как у вас дела? Я имею в виду здоровье?

— Спасибо, все наладится, — ответила Тина, закрыла дверь, и они вошли в гостиную. — У меня еще не было возможности поблагодарить вас за организацию самолета скорой помощи, который доставил меня во Франкфурт.

— Пожалуйста. — Он понимающе улыбнулся. — Вполне естественно, что я хотел как можно скорее вернуть домой такого замечательного сотрудника. Здесь наши врачи гораздо лучше о вас позаботятся — и вы получите оптимальную реабилитацию. Я лично за этим прослежу.

«Как необычно». Он был таким милым. Теперь она даже чувствовала угрызения совести, потому что накануне вечером отправила из больницы в отдел кадров БКА письменное заявление об увольнении.

Она села, а ван Нистельрой остался стоять, не снимая пальто.

— Вы здесь из-за моего увольнения?

Он оглядел комнату.

— В том числе. Прежде всего я хотел узнать, как ваше здоровье, но в больнице сказали, что вы настояли на выписке. А во-вторых, я хотел поговорить с вами о вашем заявлении об увольнении.

Тина с сожалением поморщилась.

— Последняя неделя меня доконала. Я больше не могу смотреть, как теряю одного коллегу за другим. Это… это просто невыносимо… теперь еще и Кшиштоф… — Она помахала телефоном и вытерла слезу. — Сама я тоже чуть не погибла.

— Я прекрасно понимаю, что с вас довольно. Может быть, вам не стоило отказываться от психологической помощи.

Она пренебрежительно махнула рукой в воздухе.

— Все в порядке, нам не обязательно сейчас об этом говорить. — Ван Нистельрой понимающе кивнул. — За последние несколько лет вы проделали отличную работу. Что бы вы ни решили, я не буду стоять у вас на пути. Вы получите самое лучшее рекомендательное письмо от БКА.

— Спасибо.

— Но сначала вам нужно выздороветь. — Он обернулся. — Кстати, где ваша охрана?

— Что? — Тина вопросительно посмотрела на него. — Я думала, дело раскрыто. Кора Петерсен мертва, как и Хокон Йоргенсен со своим телохранителем, а Александер Йоргенсен скоро окажется на скамье подсудимых.

— Верно, — пробормотал ван Нистельрой. — Вы поэтому отказались от охраны?

— Я посчитала ее излишней.

— Какая беспечность.

— Дело все еще не раскрыто? — спросила она.

— Это одна из причин, по которой я здесь. — Он глубоко вздохнул. — Вы сказали, что подслушали телефонный разговор ваших похитителей в том мотеле в Осло… Вы уже вспомнили, о чем шла речь?

Тина пожала плечами:

— Нет, но, видимо, Кора Петерсен говорила с кем-то по телефону.

— С кем?

— Скорее всего, с Хоконом. Вероятно, они о чем-то договаривались.

— На немецком?

Она снова пожала плечами:

— Да, насколько я помню, разговор был на немецком языке. А что?

— Согласно вашим показаниям, в номере мотеля также находился кто-то из людей Хокона, — отметил ван Нистельрой. — А Кора свободно владела норвежским, так почему же они говорили друг с другом по-немецки?

— Вы подозреваете, что она разговаривала с кем-то другим?

— Я вас спрашиваю!

Тина напряженно задумалась. Проклятье! Это был именно тот провал памяти, который мучил ее уже несколько дней. Она никак не могла вспомнить дословное содержание того разговора. А этот выпавший фрагмент был очень важен. Она взглянула на ван Нистельроя, который выжидающе смотрел на нее. Он казался парадоксальной смесью доброго самаритянина и… жуткого демона. Внезапно преграда в ее подсознании открылась, словно шлюз плотины.

— Я вспомнила… — прошептала она, — «да, все в порядке, орхидеи политы».

— И что, по-вашему, это означало? — подозрительно спросил он.

— Я слышала нечто похожее несколько дней назад в вашем кабинете, когда у нас была встреча с людьми из БНД. «Да, дорогая, и не забудь полить орхидеи до конца недели!» Вы говорили по телефону, и я решила, что это личный звонок. Видимо, это был код.

Ван Нистельрой сжал губы и медленно кивнул:

— Я так и знал.

У Тины пересохло во рту.

— Что? — прохрипела она.

— Что однажды к вам вернется память. Жаль, что это произошло именно сейчас.

— Вы вытащили эти воспоминания! — обвинила она его.

Он улыбнулся:

— Я предполагал, что причина вашей амнезии не только в аварии с грузовиком. На самом деле это была еще и психологическая травма, когда вы поняли, что за всем стоит ваш начальник, не так ли?

Тина с трудом поднялась со стула и инстинктивно сделала шаг назад.

— Кора говорила с вами по телефону. Вы давали ей инструкции, верно? Какие? Убить меня?

Ван Нистельрой наклонил голову. Его рука скользнула в карман пальто.

— Что мне еще оставалось?

— Именно вы! Зачем вы это сделали? — спросила она со слезами на глазах. — Зачем?

— Вам не понять.

— Попробуйте объяснить!

Тина хотела дотянуться до костыля, прислоненного к стене, но ван Нистельрой лишь неодобрительно хмыкнул и достал из кармана малокалиберный «люгер» с глушителем. Этот пистолет выглядел как пережиток времен холодной войны, но на таком расстоянии был не менее смертоносным, чем ее современное табельное оружие.

— Кора Петерсен и Хокон Йоргенсен делали это ради денег, — сказал он тем же понимающим тоном, что и прежде. — Эта информация приносила много денег на черном рынке, особенно от русской мафии.

— Вы тоже делали это ради денег? — ахнула она.

— Я похож на человека, которому нужны деньги? Я живу по средствам. И всегда жил. Нет, как президент БКА, я должен мыслить гораздо более масштабно.

— Гораздо более масштабно? — недоверчиво повторила Тина. — Но этими документами вы усилили наших врагов!

— Именно! Поэтому БКА и БНД были нужны, как никогда. — Теперь его голос звучал примирительно. — Понимаете, я идеалист и делал это из честолюбия и любви к своей работе и БКА, чтобы наше существование и полномочия оставались полностью оправданными.

— Какая чушь!

— Я знал, что вы не поймете.

— Смерти Сабины, Кшиштофа, Хоровица и Шёнфельда на вашей совести. Вся следственная работа Снейдера и его коллег саботировалась вами в течение года. Вы психопат!

Вздохнув, он непонимающе поднял брови.

— Это всего лишь мелочи, сопутствующий ущерб и жертвы, на которые приходится идти. Как я уже сказал, на моем месте нужно мыслить масштабнее. Как вы думаете, откуда берутся деньги на нашу деятельность? Деньги вкладываются только тогда, когда что-то не работает. Как только все начинает функционировать гладко и эффективно, финансирование сокращается. Это печальная и парадоксальная правда о нашей системе.

— Это не оправдывает вашего предательства.

— Это не предательство… Боже мой, какие слова, — возразил Ван Нистельрой. — Преступники становятся все более изощренными. Постоянно приходится доказывать, что при увеличенном финансировании можно добиться