не пришлось, колеса были тут же брошены, и бойцы рассредоточились по гаражу, стараясь увидеть и понять, что происходит. На секунду установилась тишина, но я неотрывно смотрел на те ворота в промзону, через которые мы въехали. Нажав кнопку вызова рации, я проговорил:

— Марио, что там у вас? У меня ощущение…

В эту же секунду что-то ударило по створкам ворот со стороны улицы, выбив из них облако пыли и мелкой ржавчины. Створки устояли, не распахнулись, и тут же тяжелым стуком загрохотал пулемет с машины Грюнера, на противоположной от ворот стороне промзоны, где-то справа от нас. Я почти было выскочил из гаража, чтобы увидеть, кто на нас напал, как вдруг над воротами мелькнула какая-то тень, почти беззвучно приземлившись внутри промзоны. Это был мутант, и лампочка в моей голове уже не полыхала, а ровно и очень красно точно указывала на него. Я вскинул автомат, и тут Эдди дал очередь из своего пулемета. Мутант так же легко прыгнул на несколько метров вперед и вверх, залетев на карниз первого этажа гаража, уходя от наших пуль, и скрылся за углом здания.

— Не попал, черт! — это ругнулся Эдди. — Дико быстрый, мамма миа!

— Осторожнее, он походу еще и умный! Смотрите над собой!

Пулемет машины Грюнера продолжал молотить короткими очередями, с паузами. Сигнал в моей голове сейчас уже показывал несколько направлений атаки, и все они явно стремились зайти нам за спину, за гаражи. Неприятная такая у них тенденция, не нравится она мне. Я метнулся вперед, добежав до машины Штефана, стоящей перед гаражем

— Что у вас?

— Они на крыше! Оба! Ну или на стене, я не знаю. Прыгучие, суки!

— Следи, прикрывай Эдди и Марио — они там вообще вдвоем!

Вспыхнувший в голове сигнал «сзади!» буквально развернул меня спиной к гаражу и лицом к бетонному забору. Я успел увидеть, как перелезший через стену зараженный грузно спрыгнул вниз, к нам, и выстрелил в него «от бедра», не успев от волнения перевести автомат на стрельбу очередями. Я не попал, зато попал наш снайпер, выстрелом буквально разнеся голову атакующего. Большим пальцем я переключился на режим стрельбы очередями, ожидая остальных психов, и тут загрохотало со всех сторон.

Зараженные лезли через забор, прыгали вниз, и тут же умирали. Пулеметы старались попасть по мутантам, которые скакали по крышам зданий, и прятались за стенами. Я успел удивиться и испугаться переменам в поведении мутантов: раньше они перли на цель как танки. А сейчас вон, не рискуют почем зря. У них появилась тактика, и это меня пугало куда как сильнее. Пока у нас было преимущество в огневой силе, но я понятия не имел, чего больше: патронов у нас, или зараженных у них. У меня даже не было времени подумать, что мы будем делать дальше — я стрелял, и менял уже третий магазин в автомате. А делать что-то надо, ситуация не лучшая.

Перелом наступил, когда Густав наконец-то по настоящему попал в мутанта, скинув его со стены на плиты у самого входа в гараж. Монстр еще пытался встать, когда его буквально изрешетило нашими пулями. Второй мутант то ли увидел гибель коллеги, то ли почуял ее, и прыгнул дальним прыжком на забор, а оттуда вниз, наружу. Наши пули только выбили кусочки бетона с того места забора, где он только что был. Напор прорывающихся на промзону психов тут же спал, и почти сразу прекратился вовсе. Кто-то верит в совпадения? Я — не очень. Так, теперь бегом в гараж.

— Уходим сейчас же. Берем эти четыре тачки, бросаем те две. Я не думаю, что у нас много времени на перекур! — кричал я, «проверяя» свою сирену в голове. Вроде опасность уменьшилась, но совсем не исчезла.

Я и еще трое бойцов уселись на места водителей, остальные разобрались по машинам, и мне в машину досталось целых два стрелка из бойцов Сиди, чему я сейчас был несказанно рад. Убедившись, что все бойцы разместились, я вывел свой транспорт на улицу. Тяжеленная машина стартовала несколько заторможено, но под педалью газа чувствовалась солидная мощь. Когда все машины выехали из гаража во двор, Эдди помчался открывать ворота. Машина Марио, «моя» штатная машина, была опять первой, к ним на пулемет заскочил один из бойцов Грюнера.

Когда Эдди выдернул второй штырь из земли, и потянул створку на себя, нас накрыло.

У меня возникло чувство, как будто моя голова стала очень большой, как воздушный шар, и мягкой, бесконечно мягкой. Она должна была взорваться, лопнуть, но не лопнула, а стала медленно уменьшаться, кружась так, что перед глазами у меня все поплыло в розовом тумане. Я бросил руль, обхватил голову непослушными, враз вспотевшими руками, и не почувствовал ее. Несколько секунд я просто плыл по своему сознанию, или по бессознанию, а потом через поток стал прорываться тихий писк. Писк становился все назойливее и громче, и наконец трансформировался в непрерывный автомобильный гудок.

Я даже и не думал трясти головой, всерьез опасаясь за то, что она отвалится. Вместо этого я протер слабо слушающимися меня, как будто онемевшими пальцами глаза, и осторожно поглядел вокруг. Я ожидал увидеть воронку, стену пламени, разруху и руины, но увидел ровно то же, что и видел несколько секунд назад — плиты промзоны, обильно покрытые телами зараженных, и наши замершие машины, в которых тяжело шевелились люди. Я сфокусировал взгляд на наполовину открытых воротах, у которых мешком на бетоне лежал Эдди. В воздухе стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным рокотом моторов, и доносящимися стонами и кряхтением бойцов. Черт, что это вообще было⁇

Открыть дверцу машины оказалось делом сложным. Ноги держали меня, но шаг сделать я опасался, и на всякий случай прислонился спиной к машине.

— Все живы? Докладываем! — прохрипел я в рацию. — Густав, вы почувствовали?

— Почувствовали. — отозвалась рация голосом Густава через секунду. — Не знаю, что, но почувствовали. Майю до сих пор без сознания.

Я не сразу вспомнил, что Майю звали того самого товарища Густава, который остался наверху прикрывать снайпера.

— Держись, едем к вам, сейчас подберем вас. Видишь что-нибудь сверху? Зараженные?

— Я вообще почти ничего не вижу… Пелена перед глазами плывет. Не могу убрать ее.

— Спокойно, оставайся там, не светись. Сейчас мы будем у вас.

Я постоянно приходил в себя, постоянно сглатывая слюну в невероятно сухое горло, и борясь с противно подступившей тошнотой. Рация