вас о гордости не потому, что вы разрушили мое предприятие, дело всей моей жизни.

— Тогда почему?

— Потому что вам сошло с рук преступление. — Он замолчал, потом продолжил: — Но только пока.

— Что? — Я рассмеялся.

Эдвардс, напротив, и бровью не повел. Вперился в меня цепким взглядом и спросил:

— Когда вы планируете это сделать?

— Сделать что?

— Ваша дочь. Когда вы собираетесь в первый раз изнасиловать Йолу?

Глава 73

Космо

Космо скорчился. Он лежал на боку в глухо зашторенной комнате, подтянув ноги к подбородку, как эмбрион в утробе матери.

Боли, раздиравшие его изнутри, сводили с ума, но этого никто не мог знать. Не должен был знать.

Он всем им налгал.

Врачам, медсестрам, Максу. Сказал, что рана, вопреки всем прогнозам, не болит. И все обрадовались второму чуду подряд.

Первое было уже настолько невероятно, что представители прессы осаждали его больничную койку.

«Мужчина с огнестрельным ранением в живот выжил в болоте!»

Этот заголовок появился даже в одной из самых крупных берлинских газет. Еще до сообщений о «заговоре Иешуа», как назвали покушение на Йолу, Фриду, Макса и свободу каждого из них. Видимо, это была действительно скудная на события неделя.

Когда же СМИ докопались, кто он — осужденный педофил! — новостной поток резко оборвался.

Даже его побег из клиники Вирхов почти не освещался в разделе местных происшествий. Вообще-то он должен был вернуться в Бранденбург, для превентивного заключения, но Космо был сыт по горло гештальт-терапией, душевным стриптизом и уколами.

Все это помогало так же слабо, как и упаковка ибупрофена. Дозировка 800 мг. Разрешенная суточная доза — максимум три таблетки, а он снова запихнул себе в рот целую горсть.

В животе урчало. Казалось, срочно нужно в туалет, но Космо знал: если он сейчас встанет и дотащится по коридору своей меблированной квартиры до ванной комнаты, выложенной мерзким белым кафелем и напоминавшей ему скотобойню, из его разрушенного организма ничегошеньки не выйдет. Его уже несколько дней мучил запор.

И все равно он решил подняться. Медленно сел на провонявшем луком и пиццей диване (похоже, студенты, которые временно сдали ему эту квартиру, а сами уехали на семестр в Южную Африку, были фанатами фаст-фуда) и со всей силы сжал виски ладонями. Он выяснил, что это помогает. Как акупрессура. Может, там какая-то точка, неизвестно. Боль в голове облегчила спазм в животе. По крайней мере, немного. Настолько, что он смог встать, чтобы подготовиться.

«Черт, Макс, ты не мог просто оставить меня лежать там?» — думал он по дороге к окну.

Еще одна минута в болоте, всего одна чертова минута, и потеря крови была бы слишком большой. Но Макс, этот чертов «герой», вытащил его из трясины и вернул к жизни. За это Космо его ненавидел, как и врачей скорой помощи и хирургов, которые реанимировали его, а затем прооперировали.

Его босые ноги прошлепали по плиткам к окну.

Он отодвинул штору в сторону. Голым — без одежды он всегда чувствовал себя комфортнее всего — встал перед окном и схватил маленький серый бинокль, который лежал на батарее.

— А вот и ты, — прошептал он, и боль в желудке чуть отпустила.

С неосознанной улыбкой он наблюдал за маленькой девочкой на противоположной стороне.

Закрыл глаза.

Снова открыл их и сморгнул слезы. Настроил бинокль на резкость — девочка в гостиной осторожно потянулась за пультом дистанционного управления, чтобы не столкнуть с коленей кошку.

— Йола, — прошептал Космо. — Моя милая маленькая Йола.

Он почувствовал эрекцию.

Глава 74

Макс

Я рассмеялся и немного расслабился. Обвинения Эдвардса были настолько абсурдными, что я действительно решил, что он спятил.

— Можете повторять это сколько угодно. Я не знаю, что вы с Виго раньше курили, но из меня такой же педофил, как из вас следующий кандидат на получение Нобелевской премии мира.

Эдвардс продолжал то, что, похоже, умел лучше всего: упрямо мотал головой и пытался загипнотизировать меня взглядом.

— Иешуа не ошибается.

— Это вы уже говорили. Знаете, что это признак сумасшествия — когда вы повторяете одно и то же в надежде получить другой результат?

— Моя программа не ошибается, — настаивал он. — Это люди совершают ошибки. Такие глупцы, как мы, которые решили, что сможем просто повесить на вас преступление и это сойдет нам с рук. Но Иешуа? Нет.

— Ну, не хочу подрывать вашу веру, но в моем случае компьютер, к сожалению, просчитался.

— Чушь. Он был абсолютно прав. Вы ведь в итоге похитили свою дочь или нет?

Я раздраженно моргнул.

— Имеете в виду мое бегство от Службы опеки, которую вы обработали и настроили против нас?

— Именно. Иешуа точно проанализировал ваш личностный профиль. Распознал синдром добряка в связке с неконтролируемой горячей головой.

— Да любой отец поступил бы так же, — возразил я. Услышав себя со стороны, решил уточнить, но фраза «Любой отец помешал бы забрать ребенка из семьи и передать наркоманам» прозвучала как-то жалко и неубедительно.

— Глупость, и вы это знаете, — парировал Эдвардс. Если бы не кандалы, он бы вскочил с места. — Любой нормальный отец сообщил бы в полицию и дожидался бы дома адвоката. Вы же бросились в бега. И похитили Йолу. Как и предсказал Иешуа.

Я покрутил пальцем у виска.

— Хорошо, возможно, иногда я действую немного импульсивно. Но это не значит, что я причиню зло дочери.

К моему удивлению, он улыбался, почти ласково. Как отец, который хочет обнять сына, потому что тот сморозил глупость, но глупость милую.

— Возможно, что вы это забыли? — спросил он.

Внутри у меня раскрылся и снова сжался невидимый кулак.

— Верите вы или нет, но Иешуа настолько хорош, что знает большинство людей лучше, чем они сами себя.

Я кивнул. Эти слова я уже слышал. От мужчины, который был сейчас мертв. Теодор Брауншвайг. Антрополог и программист Иешуа. Сгорел, как и Виго. Пожертвован ради высшей цели.

— Пожалуйста, давайте вернемся к моему брату.

Эдвардс часто заморгал.

— Да, вернемся к Космо. Анализ его доступных публичных профилей однозначно говорит о скором рецидиве.

— Он проходит терапию, — вяло возразил я. На самом деле недавно он исчез. Вылез из окна и сбежал из больницы Вирхов, прежде чем его успели перевезти в закрытую клинику в Бранденбурге.

— Я сомневаюсь в действенности терапии, — сказал Эдвардс. — Иешуа просчитал, что Космо прервет лечение, чтобы снова совершить насилие над ребенком. Признаки однозначны, говорят сами за себя. Как и в вашем случае.

— Признаки? — Я искусственно рассмеялся. — Какие еще