потому он очень обрадовался, увидев вскоре еще одну дверь. Она была приоткрыта, и юноша осторожно заглянул за нее. Там оказалась довольно уютная комната для его охранников – с креслом, диваном, столиком и камином, а еще – с подъемником для подносов с едой.

“Так вот как они ухитрялись так быстро приносить мне завтраки, обеды и ужины”, – джилах нашел на столе блюдо с курицей, которую не успел доесть его стаж, и несколько раз осторожно надавил ногой на деревянную платформу подъемника. Интересно, какой вес он выдерживает и сколько человек находится в кухне?

Элио весил всего 125 фунтов[57], а платформа и поднимающие ее канаты выглядели достаточно прочными. В целом, как путь к отступлению – можно рискнуть, хотя...

Из-за чуть приоткрытой двери донеслись голоса. Романте замер. Эхо от голосов металось в узком каменном коридоре. Юноша быстро закрыл дверь, подпер ее диваном, юркнул на подъемник и дернул за рычаг.

Это чертово устройство издало скрип, от которого у джилаха все волоски на коже встали дыбом, и с натугой поползло вниз, при чем так медленно, что юноша уже задумался, а не попрыгать ли на подъемнике для ускорения процесса. Но, к счастью, бартолемиты, которых Элио услышал, то ли не разобрали звук опускающегося подъемника, то ли решили, что это их собрат заказывает обед. Никто не вошел в комнату и не заглянул в шахту, глубина которой, как прикинул юноша, указывала на то, что в башне было не менее четырех этажей.

Наконец днище подъемника глухо стукнуло о камень. Перед Романте оказались две закрытые створки – при чем закрыты они были снаружи на щеколду. Беглец воспользовался кинжалом – просунул его в щель между створок и сбросил щеколду, затем убрал кинжал в ножны, достал револьвер, осторожно приоткрыл створку и выглянул наружу.

Это оказался круглый зал со сводчатым потолком, уставленный шкафами, ларями и мешками с провизией. Посреди зала стоял сервировочный стол, вокруг которого хлопотал молодой поваренок – лет семнадцати-восемнадцати на вид. Он уставлял очередные подносы дымящимися блюдами с едой и, услышав звук, с которым приоткрылись дверцы подъемника, повернулся к нему с раздраженным возгласом. И тут же замер, как кролик перед удавом, увидев Элио и револьвер в его руке.

- Тихо! – грозно потребовал Романте. – Ни звука!

Поваренок, пожелтев от страха, замер на месте. С досадой Элио подумал, что вряд ли юноша его понял – это был, судя по его внешности, уроженец халифата или племен пустыни. В любом случае, поскольку амулета-переводчика Элио лишился, он никак не мог общаться с поваренком – разве что жестами.

- Не ори! – повторил джилах и прижал палец к губам. Поваренок быстро закивал, потом замотал головой, а потом умоляюще сложил руки и что-то пролепетал.

- Снимай фартук и одежду! – приказал Элио и жестом пояснил, что имел в виду, указав и на фартук, и на балахон, который поваренок носил, как и все мужчины в этих краях. Не сводя глаз с револьвера, юноша стянул и то, и другое, и бросил на пол, оставшись в рубахе в разводах пота и шароварах. Элио ткнул дулом револьвера к большому шкафу. Поваренок попятился туда, понятливо забился внутрь и сжался в комок между мешками с крупами. Романте захлопнул дверцы шкафа, обвязал его ручки полотенцем и только в этот миг вспомнил, что забыл связать пленника и заткнуть ему рот.

- Королева!

“Ну чего тебе снова?” – несколько сонно отозвалась нечисть.

- Ты можешь усыпить человека?

“Насмерть?” – оживилась Магелот.

- Нет, просто пусть спит.

“Пффф, никакой фантазии... ладно, где он?”

Убедившись, что поваренок действительно усыплен, а не умер, джилах натянул прямо поверх одежды и перекинутой через плечо цепи балахон, повязал сверху фартук, подобрал подол (поскольку балахон был ему и широк, и длинен) и направился к массивной двери, из-за которой доносился неясный шум.

“Да их же тут десятки!” – потрясенно осознал Элио, когда открыл дверь и оказался в огромной кухне, где кипели не только супы, но и работа: повара кромсали, натирали, запекали, замешивали, и воздух был густым от жара, запахов пищи, пота и ругани. А готовить такую прорву еды могли не менее чем на полсотни человек, а то и больше. А значит, весь замок должен кишеть бартолемитами, как пес – блохами!

“Неужели, – сердце Элио екнуло, – Мальтрезе приволок меня не в свой дом, а на опорную базу Ордена?! Или даже в штаб-квартиру? Но это же глупо!”

...хотя, если Мальтрезе рассчитывал, что его пленник никогда отсюда не выберется...

Джилах схватил поднос с еще теплыми булками и засеменил к выходу, путаясь ногами в полах балахона. Никто в этом чаду и угаре работы не обращал на него внимания, разве что какой-то повар злобно рявкнул на незнакомом Элио языке, когда юноша чуть не подвернулся ему под руку.

Прошмыгнув мимо печей, пышущих жаром, в которых на вертелах крутились гусиные и бараньи туши, Романте выбрался в широкий коридор. Здесь уже было чем дышать, и юноша локтем стер пот со лба. Как повара вообще выживают в такой среде?!

Коридор соединял кухню с обеденным залом, и когда Элио туда сунулся, то чуть не выскочил обратно: зал был набит бартолемитами. Но, похоже, что какой-то парень в поварском фартуке ничуть их не заинтересовал, а чтобы пробраться дальше все равно нужно было пересечь зал. Элио вошел, поставил поднос на стол, сунул в рукав пару булок и, как тень, заскользил вдоль стены. Его никто не замечал, к тому же в зале стоял нестихающий гул голосов – бартолемиты обсуждали какие-то свои насущные дела, читали газеты, а кое-где – перекидывались в картишки, ожидая обед.

Из обеденного зала юноша выбрался взмокшим, но незамеченным. Схоронившись под лестницей, он избавился от фартука и балахона, потому что вряд ли поварам разрешалось шастать по замку вне кухни и комнат для прислуги. Хотя у него мелькнула мысль оставить фартук и балахон себе и затеряться среди слуг. Элио забился поглубже под лестницу, запустил зубы в булку и еще раз как следует обдумал эту идею.

Может, его бы и не заметили, но все повара на кухне были уроженцами халифата или эмиратов, которые от него откололись, и Элио был на них совсем не похож. К тому же без амулета-переводчика его бы тут же поймали на незнании языка, разве что притворится глухонемым.

“Раз тут работают местные, то, значит, замок стоит где-то на территориях халифата. Но как он тут