Агьеррин обеспокоенно шевельнулся в кресле.

- К счастью, наши агенты предотвратили взрыв, но сами понимаете – если бартолемиты узнали о помощи эмира или даже о его намерении обратиться к нам, то вполне могли предпринять аналогичные меры.

- Вы намекаете, что Аль-Сухран вступил с ними в сговор?

- Нам пока не удалось выяснить, когда именно бартолемиты узнали о миссии агентов и моего секретаря. Так что ничего нельзя исключать. Но даже если они не сговаривались с Аль-Сухраном, то они вполне способны предпринять что-нибудь против эмира – только для того, чтобы прекратить наше сотрудничество.

Арье поднялся и, нахмурясь, прошелся взад-вперед по своему кабинету. Остановившись у окна, он долго смотрел на расстилающийся перед дворцом город.

- Хорошо, – наконец сказал джилах. – Я устрою вам беседу с Аль-Сухраном. Где вы остановились?

- Гм. Пока что нигде. Я сразу отправился в вашу полицию.

- Я распоряжусь приготовить для вас покои во дворце. Если Аниру и его семье грозит опасность, то я и сам должен оставаться рядом с ними, и вас хотел бы попросить о том же.

Бреннон задумался. С одной стороны, из гостиничного номера проще перемещаться по городу и затеряться в нем же; с другой – Агьеррин был прав. Последнее, чего Натану хотелось – лишиться едва обретенной дружбы с правителем одного из самых крупных эмиратов, на которые распался халифат Аль-Тахмин.

- Благодарю вас, – наконец произнес шеф Бюро. – Я вызову сюда группу агентов, как только она закончит с изучением того места, где мы нашли следы бартолемитов, участвовавших в похищении Элио.

- О ваших людях тоже позаботятся, – кивнул Арье и тут же спросил с затаенной тревогой: – Вам уже известно что-нибудь о мальчике?

- Его увезли на корабле из порта Филудж Сар. Я отправил в погоню яхту “Рианнон” и агентов Уикхем. Мы отстаем от похитителей менее, чем на сутки. Может, агенты уже успели их догнать.

- Дитя, – сокрушенно покачал головой Арье: – Как вы могли допустить, чтобы над ним провели ритуал Аль-Кубби!

- У нас не было выхода. Нечисть убила бы Элио, если бы мы не вмешались.

- Вы могли бы его усыпить!

- На него не действовали усыпляющие заклинания, кроме чар смертельного сна, – сухо ответил Бреннон. – А чары смертельного сна, они, видите ли, убивают человека, на которого наложены.

- Но погодите... разве вы не знаете... – ошеломленно пробормотал Агьеррин. – Ведь есть же связующие знаки Бар Мирац и...

- Но мы-то ничего не знаем о Бар Мирац. Это же, как я понял, тайное учение вашего народа, с чего бы нам о нем знать?

- Но я думал, у вас есть аналоги!

Натан покачал головой:

- У нас есть только один метод – выпихнуть нечисть в провал на ту сторону, из которого она явилась, и потом его закрыть. А для этого нужно человеческое жертвоприношение, поэтому, как вы понимаете, мы не то что бы часто такое практикуем.

- О да, об этом мне известно. Ни у кого нет другого выхода, когда нет Ключа... если вы понимаете, о чем я. Тем не менее, – встрепенулся Арье, – у нас есть надежда! Мой друг и наставник, досточтимый Эфраим бен Алон, нанес на тело Элио сеть Намиры. Некоторое время она будет удерживать Королеву.

- А вы не могли бы немного подробней рассказать мне об этой сети? – спросил Бреннон. – Я ни в коем случае не пытаюсь выведать ваши секреты, – быстро добавил он. – Мне важно это знать, чтобы понимать, в каком состоянии сейчас Элио.

- Эту систему знаков изобрела более тысячи лет назад одна из немногих женщин, ставших великим мирац аит, – сказал Арье. – Увы, наша джилахская вера и уклад суровы к женщинам, но все же находились те, кто находил пути познания и достигал вершин, следуя по этим путям. Намира бинт Тамид была такой женщиной. Она создала сеть, которая опутывает нечисть и не дает ей проявлять свою силу, при чем питается эта сеть от самой нечисти. Таким образом, чем сильнее тварь – тем сильнее защита от нее. Использовать сеть можно на любом сосуде – и на человеке, и на предмете. Затем ученики Намиры усовершенствовали ее сеть и научились делать тингели. О, кстати! – воскликнул Арье. – Юный Элио, когда мы уже прощались, упомянул, что досточтимый дал ему такой тингель! Вы нашли его в вещах юноши?

- Нет, – несколько ошеломленный таким напором знаний, отвечал Бреннон. – А как эта штучка выглядит?

- Гм, у меня был трактат Ави Йоринталя, с отличнейшими гравюрами. Я отыщу его в моей библиотеке и пришлю вам.

- Спасибо. Я пока займу свою комнату и навещу мистера и миссис Уикхем. Мы заберем их в замок, дабы не подвергать эмира еще большей опасности.

- Думаете, ваши бартолемиты захотят вернуть пленников? – нахмурился Арье.

- Думаю, – процедил Натан, – что от этих сукиных детей можно ждать чего угодно.

Глава 5

21 июля 1866 года, Алусьон, летний королевский дворец к югу от столицы Эсмераны

Огоньки свечей слабо трепетали под теплым южным ветерком, который приносил в кабинет первого министра аромат лаванды, роз и лепестки олеандров, которые росли перед самой террасой. В вечерних сумерках цветы олеандра выглядели как пена всех оттенков белого, розового и кремового. Дон Мигель прикрыл нос платком. Он знал – все знали – олеандр ядовит, но любовь Ее Католического Величества к этим цветам была так велика, что многие поговаривали, будто недуги ее венценосного мужа имеют, так сказать, ботанические истоки.

Это была одна из многих причин, вызывающих у благородного дона Мигеля Флореса, герцога де Минраль, постоянную головную боль, от которой он спасался в летнем королевском дворце. Впрочем, ноша первого гранда королевства и первого министра Их Величеств всегда была тяжела, хотя это бремя несколько компенсировалось пополнением личной казны дона.

Но сегодня он слишком устал, чтобы радоваться даже этому. Дон Мигель опустился в кресло перед открытыми дверями на веранду, закрыл глаза и откинулся на высокую спинку. Здесь его наконец-то никто не увидит и не потревожит хотя бы час, а если повезет – то и два.

Вечер был таким теплым и тихим, что первый министр стал задремывать. Запах олеандра понемногу усиливался – густой, сладковатый, пряный, он заполнял гостиную в покоях