class="p1">Таназарский полицейский (если так можно назвать человека в чалме, шароварах, кафтане и с саблей) внимательно осмотрел каменный мешок при свете фонаря. Тут действительно не было окон, а из удобств имелись лишь дырка в полу, из которой невыносимо несло мочой и фекалиями, а также матрас, лежащий на низкой каменной полке. На полу остался клок выбившийся из него соломы.

- Ничего необычного, сайид. Странно лишь исчезновение заключенного.

Атбир произнес это спокойно, хотя и сосредоточенно, будто одновременно размышлял над увиденным. Бреннон внимательно смотрел на него. Он не чуял лжи или страха, и на Атбире не было ничего магического.

- Хорошо, идите. Я тут осмотрюсь и присоединюсь к вам в местной лечебнице.

Когда Атбир ушел, Натан негромко спросил:

- Ну что, Кусач, что чуешь?

Пес, судя по его несчастной морде, чуял вонь в двадцать раз сильнее, чем бывший комиссар, но тем не менее героически принюхался, втиснулся в камеру и заскреб лапой пол примерно в середине помещения. Бреннон присел на корточки и всмотрелся. Здесь и впрямь был плотный след от мощного заклятия, использованного совсем недавно. Если вокруг двери реял лишь легкий ореол (возможно, отмыкающих чар), то в камере такой отпечаток могло оставить только нечто очень мощное. Например, открытие и закрытие портала.

К сожалению, сам Натан проявлял прискорбное отсутствие способностей к серьезной магии – пределом его возможностей было что-то простенькое, вроде Lumia или Motus, и то получалось не всегда. Так что Бреннон решил подняться в места с более чистым воздухом, чтобы дождаться Энео Скальци и обсудить, когда и как они отправятся по следу спасителей Аль-Сухрана.

Замок Шинберн, горная цепь Рундар

Молодые люди отпрянули друг от друга, как коты, столкнувшиеся на территории спорной помойки, за которую ведутся упорные бои. Белокурый бартолемит изумленно уставился на Элио и даже успел поднять руку, и даже открыть рот, как юноша крикнул:

- Хватай его! Заткни ему рот!

Его тело дернуло судорогой, и в тот же миг вперед рванулось едва видимое щупальце. Оно обхватило бартолемита в несколько витков и зажало ему рот. Недоделанный Razor косо впился в стену конюшни.

- Только не ешь его! – поспешно воскликнул Элио; глаза бартолемита вылезли на лоб.

“Почему это? – обиженно спросила Магелот. – Ты же обещал мне охоту и добычу!”

- Этого не ешь, нам нужен осведомитель насчет дел в замке. Съешь других, – сказал Элио. – Они здесь довольно быстро появятся.

Королева сердито заурчала. Бартолемит отчаянно дернулся в кольцах ее щупальца, и она стиснула его крепче.

“Он такой вкусный, – прошелестела она. – Столько гнева, ярости и боли! Он весь пропитан болью! Давай я отъем кусочек!”

Вообще Элио не очень нравилась мысль о том, чтобы подкармливать нечисть – ведь чем больше она ест, тем сильнее становится. Но бартолемит дергался в ее щупальце так яростно, что юноша решился:

- Ладно, только чуть-чуть, чтобы он ненадолго потерял сознание.

Бартолемит издал подвывающе-шипящий звук, полный злости, но Королева тут же принялась за трапезу, и через пару секунд молодой мужчина обмяк в ее хватке, как тряпичная кукла. В ушах Элио зашумело, и он вдруг ощутил чужую, призрачную горечь, отравляющую душу так долго, что стала частью этой души. Джилах встряхнул головой, сбрасывая наваждение, тем более, что он услышал чьи-то шаги и голоса.

Элио попятился к кузнице, и Королева понесла бартолемита следом, но они не успели укрыться: в узком пространстве между каретным сараем, конюшней и кузницей появились двое адептов Ордена.

- Эй ты, халифатский крысеныш, – прикрикнул один, – какого черта ты... о Господи!

Он уставился на молодого белокурого человека, который парил в воздухе позади Элио. Глаза обоих бартолемитов полезли на лоб, и второй адепт закричал:

- Это беглый щенок! Хватай!..

- Магелот! – взвыл Романте. – Ешь!

Она жадно встрепенулась и ринулась на добычу. Еще пара щупалец обхватила адептов – Элио только и успел заметить, что щупальца стали менее прозрачными и как будто уплотнились, а потом сквозь его сознание пронесся целый вихрь чужих чувств, мыслей и воспоминаний, при чем главными чувствами были невыразимый ужас и отчаяние. Юноша глухо вскрикнул, зажмурился, сжал голову руками, но чужие жизни так переполняли его, что разум, казалось, вот-вот лопнет и погрузится в мрак безумия под их натиском. К счастью, Элио не смог долго этого выдержать: он слабо застонал и в обмороке рухнул на пыльные плиты двора.

Глава 6

 22 июля 1866 года, Яхта “Рианнон”, где-то у берегов Таназара

Шарль снова сдвинул очки на кончик носа и хищно нацелился на амулет, который изо всех сил бился в стенку каюты, так что Диего уже опасался, что сейчас эта штучка пробьет в ней дыру и устремится прочь.

- Вот! – торжествующе повторил Мируэ. – А я говорил, а вы мне не верили! Эта штука тоже указывает на восток!

- Мы тебе верим, мы же сели на корабль и плывем, куда ты указал, – возразила Диана.

- Но с этой вещицей наш курс стал более, гм, определенным, – добавил капитан Бреннон, опасливо глядя на джилахский амулет, бьющийся в дубовую панель.

Вчера, когда Диего примчался к Диане, они тут же попытались с помощью зеркала-переводчика найти об этом амулете хоть что-нибудь в книге, которую старый элаим дал Элио. Но увы – даже современный джилахский был таким сложным, что зеркало выдало беспорядочную мешанину слов, из которой Уикхемам удалось лишь вычленить нечто смутное о том, что амулет нужен для защиты от тварей Ицфиота, то бишь нечисти с той стороны. Тогда Диего решил призвать на помощь Шарло и его Истинный Взор. Рекрут, едва увидев амулет, пришел в полнейший восторг и не сводил с него жадного взгляда всякий раз, как Диего доставал амулет и сдвигал грань, чтобы привести в действие.

Но если говорить о действии, то пока что агенты понимали только одно – амулет указывает на местонахождение то ли Элио, то ли Магелот. Но что еще он может сделать – так и оставалось загадкой. Диана предложила связаться с Ас-Калионом, но никто из них не знал, известна ли джилахам магия, позволяющая общаться через зеркала, да и станут ли они вообще разговаривать о своих секретах с инородцами.

- Тем не менее, – продолжил капитан, – я должен вас предупредить, что курс, пролагаемый по этим указаниям, может быть опасен.

- О! – встрепенулся Мируэ.

- Как это