– Любимого человека не пытаются вечно переделать в другого, удобного человека,– покачала я головой. – Потому ты любил кого угодно, но точно не меня. Скорее всего, ты был влюблен в образ идеальной девушке, которая могла бы соответствовать твоим высоким стандартам. Однако, так как таковой не нашел, потому пытался подогнать меня под этот образ,– злорадно объяснила я его понимание любви.

– Это не так! – возмутился он. – Да, признаю, моя просьба сделать операцию и правда была излишней... – великодушно признал он, хотя особой искренности не чувствовалось. – Хотя и не понимаю, почему ты так отреагировала. Все в моем окружении делают ту или иную операцию. Что в этом такого?

– Так почему бы тебе не сойтись с кем-то своего окружения? – внесла я, как мне казалось, дельное предложение.

– Но я хочу тебя!

– Хотеть не вредно, – саркастично передразнила я его. – Однако, это меня теперь не касается. Ты зря пришел. Я не собираюсь возвращаться к тебе,– прямо сказала я.

– Для тебя наши пять лет отношений ничего не значили?

– Именно потому, что значили, потому я и терпела столько лет! – рявкнула я в раздражении, и датчики на аппаратуре запрыгали, показывая, как скачет мое давление от злости. – Однако, на этом все. Мое терпение закончилось, как и желание продолжать эту бесконечную гонку за призрачным образа твоей идеальной девушки. Будь добр, ищи ее теперь без меня!

Только он хотел что-то сказать, как в палату с грозными словами сквозь прорву репортеров ворвался врач в белом халате:

– Что за безобразие. Это больница. Пациентке нужен полный покой. Охрана! Почему вы впустили этих людей? Немедленно увидите их прочь! – раздавал он указания, прежде чем закрыть дверь, а после с неудовольствием и осуждением посмотреть на моего бывшего.

– Доктор, – оживилась Вера. – Этот человек ворвался без приглашения и теперь выводит Марго из себя. Он намеренно злит ее и хочет причинить ей вред! Даже репортеров с собой привел специально! – указала она на него пальцем, отчего бывший задохнулся в возмущении. Однако и без того разозленный доктор взревел, указывая моему бывшему на дверь.

– Немедленно покиньте палату! Иначе вас выведет охрана!

– Я ничего не делал! – хотел он за себя заступиться. – Рита, скажи ему!

– Ох... – демонстративно скорчила я болезненное выражение лица и несчастно вздохнула. – как мне плохо... Мои поч... В смысле сердце. То есть голова, – совершенно не смущаясь оговорок, изображала я жертву. – Все кружится и темнеет... Что это? Свет? – решила я добавить драматургии.

– Вон! – взревел врач.

Бывшему ничего не оставалось, как подчиниться.

– Мы еще поговорим! – предупредил он.

– Бабуля, ты ли это? – проигнорировав его, смотрела я в пустоту расфокуссированными глазами, пока Вера рыдала надо мной, уловив настроение, и причитала:

– Только не уходи. Иди на мой голос. Брось бабку, она всегда сварливой была и палкой тебя по заднице лупила! Я лучше, вернись к нам!

После ухода бывшего, врач посмотрел на то, как мы с подругой резко успокоились и тяжело вздохнул. Ругать за этот цирк он не стал и понимающе улыбнулся:

– В следующий раз просто сразу звоните охране. Я был на совещании, потому не смог быстро прийти.

– Спасибо, дядь Вань, – счастливо и довольно шмыгнула я, Вера согласно вытерла рукавом нос, отчего мужчина лишь с усмешкой сокрушенно покачал головой. Какое счастье, что меня привезли в больницу, в которой работал приятель моих родителей пусть и проктологом. Но бывшие Туфли же этого не знают, верно? Я его с детства знаю, потому и не постеснялась разыграть эту сцену, зная, что он меня поддержит.

После дядя Ваня серьезно посмотрел на меня и нахмурился:

– Я связался с твоими родителями, но они... Они сейчас не в стране, потому не могут вернуться быстро...

– Я понимаю, – с ноткой разочарования, улыбнулась я, вспоминая, что перед моим падением родители укатили в отпуск. Хоть я и не была с родителями в хороших отношениях, но все же... Я была бы рада увидеть их после всего произошедшего. Даже в том мире... Или сне, я скучала по ним.

– Они сказали, что вернуться завтра утром. Это был ближайший рейс, которые они могли найти, – с хитрой улыбкой добавил дядя Ваня, улыбнувшись шире, когда я недоверчиво вскинула голову.

– Правда? – не до конца верила я, что родители прервут ради меня свой долгожданный отпуск.

– Конечно. Ты же их дочь, – заметил дядя Ваня. – Пусть они и не всегда это показывают, но они любят и переживают за тебя.

– Да, наверное, – смущенно улыбнулась я, вспоминая, что хотя близкими наши отношения с родителями и не назовешь, но и совсем чужими мы не были. Пусть и редко, но они частенько звонили, чтобы справиться моими делами. Пусть и критиковали, но все же переживали! – Спасибо за беспокойство, дядь Вань. Мы вас, наверное, отвлекли от работы. Простите, – скромно улыбнулась я. Мужчина подошел и погладил меня по волосам.

– Ни о чем не думай и просто поправляйся, – посоветовал он. – Кстати, – воскликнул он и лукаво прищурился. – Там в коридоре я заметил, что тебя ждет какой-то молодой человек.

– Вы о ком? – озадаченно вскинула я бровь. Помимо бывшего никаких людей я знать не знаю, особенно тех, кто мог бы ждать меня в больнице.

– А ведь точно! – стукнула Вера себя по лбу. – Я совсем о нем забыла, когда увидела, что ты очнулась.

– Да о ком ты говоришь?!

– Это твой спаситель, если я не ошибаюсь, – пояснил дядя Ваня. – Он здесь с того самого момента, как тебя привезли в скорой. Все эти часы сидит в коридоре и ждет, когда ты очнешься.

– Зачем? – вспомнила я, что Вера говорила, будто меня нашел ее знакомый частный детектив.

– Я тоже не знаю,– задумчиво надулась Вера. – Я сначала думала, что это чрезмерное чувство ответственности, и он просто хотел убедиться, что ты вне опасности. Но даже когда врачи сказали, что беспокойств нет, он сказал, что хочет подождать твоего пробуждения и поговорить.

Видя, как я хмурюсь от догадок, дядя Ваня забеспокоился, что я слишком разволнуюсь и это скажется на моем восстановлении.

– Может, он хотел узнать, как ты спаслась и