В углу перед потухшим камином громоздилось потертое кресло, рядом – низкий столик с открытой книгой и дымящейся чашкой. У подлокотника кресла – мой меч; при виде него я вздохнула с облегчением, хоть мне туда пока было не дотянуться.

Вдоль стены тянулись полки с пыльными склянками и ржавыми инструментами. Возле них пара слуг в одежде цветов Голдмерси доставали из кожаного саквояжа новехонькие сверкающие приспособления и складывали те на поднос. Рядом с ними в ожидании приказов застыл механоид – семифутовый великан с буграми мышц, он казался бы чужеродным среди всей этой хрупкой утвари, но из-за своей неподвижности и покорности и сам выглядел в некотором роде инструментом.

У двери в карауле замер страж Голдмерси.

– Ну да, – небрежно подтвердила матушка-мейстер. – Я просила тебя быть хорошей девочкой и по доброй воле присоединиться к нам с твоим отцом. Ты отказалась, так что мне придется потрудиться, чтобы не дать тебе сбежать.

Меня охватила паника, вялости как не бывало. Рядом выругался Астер: у него явно не получалось расстегнуть оковы. Нужно было выиграть для него время – освободить хотя бы одну руку. Тогда я дотянусь до меча и разрублю остальные узы.

– Что вы со мной сделаете? – спросила я.

Матушка-мейстер подошла, окутывая меня приторным ароматом духов, и постучала пальцем по моему виску.

– Просверлю тут ма-аленькую дырочку, – ласково сказала она, обдавая меня легким дыханием, – и чуть-чуть покопаюсь внутри. Ничего страшного. Просто избавлюсь от той мерзкой, строптивой части тебя – и ты останешься цела и невредима, но уже не доставишь никому проблем.

Я распахнула глаза и вновь обрела голос.

– Вы спятили? – крикнула я, окончательно пробудившись. Изо всех сил рванулась, да без толку. Кожаные наручи на запястьях держали крепко, хотя стол подо мной заходил ходуном. Свежая рана на плече опять разнылась. – Зачем вам это?

– Хватит, Альма! – рыкнул Астер. – Хоть секунду не шевелись!

Но я уже догадалась: у моего монстра ничего не выходит. Кандалы Голдмерси намертво меня сковали. Я знала: у отца имелись союзники, но даже представить не могла, что ради него они зайдут так далеко. Чего он надул в уши Олиссе Голдмерси, раз она решилась на подобное изуверство? А ведь Поход еще даже не начался!

– Зачем, говоришь? – небрежно переспросила мейстер, пока ее слуги водружали поднос с инструментами на тележку возле моей головы. Я невольно покосилась на них – орудия моей погибели. Там были огромные иглы, длинное тонкое шило и омерзительного вида дрель с ручкой. От ужаса у меня кровь застыла в жилах.

– Потому что стремление приблизиться к богу – это естественно, – продолжила она. – Знаешь, твой отец настоящий стратег. Лишь он понимает, в каких мы нуждаемся переменах. Божественность совсем рядом, а мы довольствуемся жалкими крохами. Зандер считает, что существует нечто большее и что если мы как следует постараемся, то этого достигнем.

Крохами? Зависть отца была мне понятна, но Олисса Голдмерси и так стояла во главе Дома, занимая высшую должность, какой может удостоиться избранник. Что еще ей нужно?

– Слушайте, мне плевать, чего вы там хотите, – буркнула я. – Наши отношения с отцом – это личное. Отвяжитесь уже на хрен от меня!

– Не могу, милая. Ты та еще надоеда, но нужна нам. Ведь если мы возьмем тебя с собой в Теневой Предел, милашка Шестой, что стоит вон там, останется при мне. – Она ласково кивнула недорослику-механоиду в рыцарском шлеме, а тот отвернулся, будто чего-то устыдившись.

– Что? – У меня голова шла кругом. Отличалась я от других лишь связью с Астером, но матушка-мейстер никак не могла о ней пронюхать. Или могла? На миг меня охватил страх, пока я гадала, не выдала ли себя, но как ни старалась, не сумела понять, при чем тут крошка-механоид. – Вы какой-то бред несете!

– Есть и другая причина, разумеется, – сообщила Олисса Голдмерси, склоняясь ко мне. Глаза ее поблескивали. – Я просто этим наслаждаюсь. Невероятно красивая работа – взять нечто настолько нахальное и противное и превратить в милое и послушное. Вот оно – благословение Механика, и никто не чтит его больше меня. Мне и повод не нужен, чтобы усмирить тебя, юная Альма. Если ты, конечно, не поклянешься отныне вести себя хорошо.

– Такая же чокнутая, как твой дорогой дядюшка, – чуть ли не с уважением заметил Астер.

Мне бы соврать и наобещать ей с три короба, просто чтобы дать Астеру время на возню с замками, но, узнав, что отец сговорился с сумасшедшей и они замыслили меня убить, я не испугалась сильнее, а лишь разозлилась.

– Да провались ты! – рявкнула я.

Матушка-мейстер фыркнула.

– Раз так, пожалуй, обойдемся-ка мы без анестезии. Боль – превосходный учитель. Четвертый, подержи ее!

Подошел гигант-механоид, от шагов которого затрясся даже стол, где я лежала. Без лишних расшаркиваний он обхватил одной рукой – затянутой в металл, словно в перчатку – мою макушку, едва не вырвав мне волосы, а второй взялся за подбородок. Теперь я и вовсе не могла пошевелить головой.

– Проклятье, – прошипел Астер. – Я не могу их расстегнуть!

– Проклятье, – эхом откликнулась я.

Он склонился надо мной, опершись руками по обе стороны моего тела. Глаза так и светились.

– Впусти меня! – потребовал мой монстр. – Вдвоем мы их всех одолеем.

Я не стала медлить. Тянуться к нему было все равно что следовать инстинкту, что развился за столько лет, проведенных рядом, в его утешительном тепле. Сердце и разум устремились к Астеру – прежде я изо всех сил их сдерживала, а теперь поддалась. Мне были знакомы прикосновения моего монстра, тепло его кожи, он схватил меня за руку, и я успокоилась. Закрыла глаза и сосредоточилась на пожатии его пальцев, на жаре, что покалывал там, где Астер меня касался; прочее же – отсекла: странный стерильный запах мертвой плоти, которая сковала меня в неподвижности, негромкие приказы Олиссы Голдмерси слугам, пока она выбирала инструменты для операции, металлический лязг приборов на подносе. Я представила, как заключаю свое сознание в шар света и посылаю к точке нашего соприкосновения, чтобы расширить пространство и впустить Астера. Он ждал по ту сторону: нежный, знакомый, а затем – ослепительно яркий, как в первый раз.

Одним рывком моя стальная рука разорвала кожаный наруч.

Отцепив ею же пальцы механоида с моего подбородка, я резко повернулась вбок и разорвала второй наруч. Олисса Голдмерси что-то закричала, однако я не разобрала, что именно: в ушах ревел пульс. Служанка потянулась вперед в попытке меня удержать, но я