Поперек входа кто-то намалевал большими черными буквами: «ЕРЕТИКИ».

– Ты хотела увидеть все собственными глазами, – подсказал Астер.

Я нарочито небрежно пожала плечами:

– Наверное, так. Я все думала: а что, если бы они ее все-таки сюда забрали?

Я с любопытством толкнула двери, те со скрипом подались, открывая взору пыльный, обветшавший вестибюль. Из дыр на потолке струились лучи солнца, неровными лужицами ложась на пол. Я попыталась представить, какой академия была раньше – возможно, здание кишело воодушевленными докторами, спешащими проверить пациентов. Возможно, среди последних была бы моя мама – все еще слабая, но уже постепенно идущая на поправку.

Меня так увлекла эта воображаемая сцена, что я не удержалась и вошла внутрь. Подошвы моих ботинок оставляли следы на пыльном полу. Тот был завален грязными газетами и прочим мусором. Я задела по пути одну из таких куч, и оттуда выскочил паук размером с мой палец. Я испугалась и тут же с хрустом раздавила его каблуком.

– Наверное, здесь бы ей ничем не помогли, – заключила я, с отвращением оттирая об пол остатки паука с подошвы. Голос эхом разлетелся по пустому зданию. – Все равно академию закрыли.

Мою руку сжали теплые пальцы: Астер оказался рядом.

– Зато у тебя с ней было бы чуть больше времени, – тихо сказал он и ласково заглянул мне в глаза.

У меня перехватило горло от одной мысли об этом. Уголки рта сами по себе беспомощно опустились.

– Да, – выдавила я. – А было бы неплохо.

– Твой отец заплатит за все, что у тебя отнял, – сказал он.

Я кивнула. Все эти годы я держалась лишь благодаря обещанию Астера – и когда горе слишком тяжким грузом ложилось на плечи, и когда комок вины, удушая, подступал к горлу. Ведь это я написала отцу и бросила маму. Если бы не я, все, возможно, пошло бы иначе. За это я еще успею себя наказать – но сперва разрушу жизнь отца. Отниму то, чего он желал больше всего, и сделаю это так бесповоротно, что никто не усомнится в моей победе. Мне плевать, что думают остальные из Дома Авера о моем праве на титул. Отец снова окажется на вторых ролях – и останется там до конца своих дней.

Позади скрипнула дверь, оторвав меня от размышлений.

Я резко обернулась: у порога академии стояла женщина в годах. На ней было мерцающее серое платье с изящной вышивкой в виде медных цветов по подолу. Рядом топталась детская фигурка в безошибочно узнаваемом рыцарском шлеме, а у тротуара ждал элегантный экипаж из тех, в которых разъезжает сорроусендская знать.

Мне улыбалась сама Олисса Голдмерси, матушка-мейстер Дома Механика.

– Здравствуй, – тепло поздоровалась она, будто мы собирались поболтать за чашечкой чая. – Как хорошо, что я наконец нашла тебя, Альма.

Я прищурилась, рассматривая ее. В последний раз, когда мы виделись, она разговаривала с моим отцом, будто со старым другом. Откуда она узнала, где я? В такие закоулки благородные дамы не забредают. Я вспомнила предостережение отца о том, сколько врагов обрету, если вздумаю ему противостоять. Я незаметно нащупала рукоять меча.

– Не знала, что вы меня ищете…

– Ах, милая, – отозвалась она, – о тебе говорит весь город. Все знают о вашей небольшой стычке с дражайшим Максимусом и, конечно, о ссоре с отцом. Вообще-то он мне сам об этом рассказал. А я предложила: дай-ка попробую убедить тебя передумать. В конце концов, говорят, я хорошо управляюсь с детьми.

При этих словах крошка-механоид как-то съежился. Хоть я и знала, что он не человек, мне стало его жаль.

– Передумать? – переспросила я, не приняв во внимание замечание о детях – явную попытку меня взбесить. – Полагаю, вы имеете в виду Поход. Боюсь, даже если вы попросите, я не отступлю.

Особенно теперь, когда мы с Астером заново поклялись отомстить. Любой разумный человек принял бы отказ и ушел, а Олисса лишь шире улыбнулась. Она приподняла юбки, чтобы не подметать ими пыльный пол, и направилась ко мне.

– Я предполагала такой ответ, – беззаботно заметила матушка-мейстер. – Ну хотя бы скажу Зандеру, что я попыталась. – Ее взгляд скользнул к моему плечу.

И вдруг что-то острое кольнуло меня в шею. Уже подняв стальную руку, чтобы раздавить гадину, я поняла: поздно. На пальцах остались слизь и внутренности еще одного паука, но среди них виднелись крошечные шестеренки. Очередная дребедень Голдмерси – и она только что мне что-то впрыснула.

Олисса это явно спланировала. Она следила за мной, вероятно, весь день, и я угодила в ловушку.

Перед глазами поплыло, дышалось с трудом. Последнее, что я услышала перед тем, как полностью погрузиться в темноту, – окликающий меня по имени голос Астера.

Глава 20

Сначала вернулись звуки: тихое бормотание и ритмичное тиканье пробились сквозь туман в голове. Потом грохот неестественно тяжелых шагов, звяканье чашки о блюдце. Меня потрясли за плечо, вырывая из забытья. Я нахмурилась, попыталась не обращать внимания, но меня потрясли снова, и знакомый голос торопливо прошептал на ухо:

– Альма!

Я с трудом приоткрыла веки – до сих пор таким встревоженным Астера я не видела. Ощутив укол беспокойства, я попыталась собраться с мыслями.

Зрение расплывалось. Руки и ноги будто налились свинцом. Я увидела над собой моргающие золотистые глаза и озабоченно хмурящиеся брови. Мой монстр вздохнул с облегчением.

– Слава богам, ты очнулась! – выпалил он. – Вставай! Матушка-мейстер что-то замышляет.

«Что она делает?» – попыталась выдавить я, но получилось лишь хриплое:

– Что…

Неподалеку скрипнули по полу ножки стула. Должно быть, мой голос привлек чье-то внимание – досадный промах. Знала ведь, что я тут не одна. Злясь на себя, я попыталась сесть, но поняла, что прикована по рукам и ногам к жесткой холодной поверхности.

– Держись! – приободрил Астер и стал возиться с кандалами. Послышались приближающиеся шаги, и я принялась дергать и грохотать оковами, чтобы скрыть попытку Астера меня освободить. Ему это лишь усложняло задачу, но он справится.

– Не ждала, что ты очнешься, – заметила подошедшая ко мне Олисса Голдмерси. – Сыворотка должна была еще час продержать тебя в сонном состоянии. Полагаю, у тебя, как у орудия Зверя, к ней повышенная сопротивляемость. Не беда: перед процедурой введу еще одну дозу.

– Про-це-дурой? – невнятно выговорила я и повернула голову, осматриваясь. Я находилась в темной, но просторной комнате – то ли кабинете, то ли лаборатории. На полу – чумазый ковер, почерневшие от пыли занавески плотно задернуты. Похоже, мы в заброшенной академии.