Молодец, Василий!

— 37-й, пристраивайся, — произнёс я в эфир, наблюдая как Вася выскочил вперёд во время атаки.

Теперь ему нужно меня догонять. По-другому было нельзя, иначе бы мессер оторвался и вышел позади заходящей на посадку группы.

— Да… рядом… почти, — запыхавшись отвечал Василий.

Я начал выполнять разворот, чтобы вновь держать перед собой ведущего этой пары. А заодно и контролировать мессеров, пикировавших на нас ещё минуту назад. Но эти Bf-109 уже разыгрывали другой манёвр.

Один из них был справа от меня и уходил вверх после пикирования. Его ведомый отвернул в сторону, выполняя вираж.

А за ведущим пошёл… ЛаГГ из заходящей на посадку группы. Да так пошёл, что стал сразу же стрелять, выпуская по мессеру длинные залпы из пушки.

— Куда полез⁈ Куда! — громко произнёс я в эфир, наблюдая опрометчивый манёвр одного из лётчиков, перегоняемых ЛаГГов.

Он начал выполнять просто-таки гибельную горку за ведущим первой пары. Задрал нос и устремился вверх, но слишком быстро потерял скорость. Вот-вот зависнет.

— Да уйди ж ты вниз! — крикнул я в эфир, держась за мессером, который всё ещё был в развороте.

В это время ведомый из первой пары выходил из разворота. Вот сейчас-то он и накроет нашего лётчика.

Расстояние между ними уменьшалось. Если его не перехватить, он с одного залпа накроет ЛаГГ, который совсем потерял скорость на горке.

— 88-й, он его накрывает. Накрывает! — услышал я в эфире голос Василия.

— Вижу, — проговорил я, отклонил ручку управления вправо и на себя.

Пришлось оставить немецкого эксперта.

Немецкий ведомый, грамотно срезав траекторию, шёл с набором высоты, выходя позади нашего ЛаГГа перегоночной группы. «Худой» уже не менее, чем на 2000 метров. Дистанция между ними сокращалась. Но от меня немец всё ещё был далеко.

Левой рукой до упора я толкнул вперёд рычаг управления двигателем. Обороты уже 2700 в минуту.

Правой ногой я отклонил педаль, а ручку управления на себя и вправо.

Я начал задирать нос, чтобы отсечь его от нашего новичка. Дистанция большая, и перехватить его не получится. Только заградительный огонь. Дальность 600… 500… 400. Немец уже задрал свой жёлтый капот «мессера», чтобы сбить наш ЛаГГ.

Я чувствовал сильное напряжение в шее, да и зрение по краям начало затягивать серой пеленой. Самолёт противника идёт поперёк курса с набором высоты. Тянуть дальше нельзя. Он уже совсем близко к нашему ЛаГГу.

Если буду ждать пока он мне подставит брюхо, потеряем самолёт и лётчика.

Я сглотнул слюну и зажал гашетки на ручке управления. Отдача 20-мм пушки и крупнокалиберного пулемёта сотрясла приборную доску. Пунктиры трассеров вылетели из-под капота, прочерчивая в небе линии.

Снаряды прошли прямо перед немцем, и он отвернул влево, пролетев недалеко от меня. Нажать на гашетки он не успел, так что вышел из атаки.

Я выровнял самолёт уже на 1500 метров. Дыхание у меня слегка сбилось, а пот выступил на лбу.

— 88-й, меня отсекли. Не могу… пристроиться к тебе, — услышал я Васю, который в это время маневрировал у самой земли.

Группа ЛаГГов уже пропала из виду, но на земле кроме обломков одного мессера никаких более упавших самолётов.

— Понял. Иду к тебе, — произнёс я, собираясь спикировать вниз.

Я приготовился отклонять ручку управления, как в зеркале заднего вида мелькнул размытый диск винта и жёлтый нос Мессершмитта. Враг уже был совсем близко.

— 88-й, у тебя на хвосте. На хвосте!

В носовой части Bf-109 вспыхнули пульсирующие огни.

Я сразу же отклонил левую педаль и толкнул ручку от себя, чтобы набрать скорость. Две светящиеся трассы пролетели мимо, но очень близко от фонаря кабины.

Вывел ЛаГГ пикирования, но мессер всё равно на хвосте. Сделал ещё один резкий отворот, но он не уходит. Слишком сильно вцепился в меня.

Видно, что он не дёргает свою машину, а плавно срезает углы, удерживая меня в прицеле. Вновь немец сократил дистанцию и дал залп.

Казалось что огненные шары летели очень медленно. А потом вдруг резкий свист. Несколько трасс вновь пронеслись мимо кабины.

Справа я услышал жуткий звук рвущегося перкаля. Несколько пуль прошили правую консоль крыла. Трассирующие снаряды пронеслись буквально в сантиметрах от козырька кабины. Вспышки ослепили глаза, тесную кабину мгновенно заполнило запахом озона, сгоревшего пороха и палёного дерева.

Ещё раз сманеврировал, пытаясь уйти от него на скольжении. Сделал перекладку за перекладкой, работая педалями и заставляя нос рыскать. Желудок подкатил к горлу, а в висках чувствуется, как стучит пульс.

Вновь залп. Я успел влево, но самолёт тряхнуло. Было попадание в фюзеляж, но самолёт всё ещё управляем.

Похоже, что немец пристрелялся. Следующую очередь мой ЛаГГ может уже не выдержать. Надо выходить из этого положения.

Немец совсем рядом. Дистанция между нами метров 250–300. Пора и по-другому маневрировать.

Я взял ручку управления на себя. Обороты двигателя прибрал. Нос начал задираться, скорость упала. На указателе уже 380… 350… 330 км/ч.

Сразу же отклонил правую педаль и отвёл ручку влево. Самолёт начал переворачиваться.

В кабине наступила жуткая секундная тишина из-за сброшенных оборотов двигателя. Земля вновь прямо передо мной на какие-то мгновения, пока я делаю вращение. И в этот момент прямо подо мной проносится Мессершмитт.

Скорость сближения колоссальна, но время как будто остановилось. Я отчётливо видел чёрные кресты на крыльях, силуэт немецкого пилота и все его надписи и эмблемы на фюзеляже.

Немец после такого резкого манёвра просто не успеет погасить огромную инерцию своей машины. И в ту же секунду он проскочил, а я начал выравнивать самолёт.

Теперь всё поменялось. Мессер отчаянно пытался уйти с линии огня в вираж. Но его силуэт уже прямо в перекрестие прицела ПБП-1.

Я нажал на гашетки и ЛаГГ содрогнулся от сильной отдачи бортового вооружения. Снаряды попали в правую часть фюзеляжа в районе двигателя. Из-под капота мгновенно вырвалось густое белое облако, которое тут же сменилось языками пламени.

В этот момент немец задрал нос. От самолёта отлетела ещё одна крупная часть, похожая на фонарь кабины. И в этот момент он переворачивает горящий истребитель на спину.

Со стороны кажется, что из самолёта мешок выпал. Но потом раскрылся белый купол, и немец начал опускаться вниз.

Спустя мгновение горящий Мессершмитт врезался в землю чуть дальше по курсу, разлетаясь на части на опушке леса.

К этому моменту оставшиеся два мессера ушли за облака, и мы их потеряли.

— Амур, Амур, 88-му на связь! Амур, 88-му на