–А сейчас почти половина из них мертвы, – горько усмехнулся Сэтоши.

–Ладно, император, его троюродный брат и Нирнаэты понятно каким образом связаны, – задумчиво произнёс Такаши, – но каким образом среди них затесался декан?

–Он какое-то время был опекуном мамы и дяди, – пояснила.

Видео 4.

Даниэлла Нирнаэт сидела перед камерой. Глаза женщины были красными от слёз, она была непривычно бледной. И молодая женщина больше не улыбалась. Какое-то время пустым взглядом смотрела в одну точку, а затем заговорила:

–Исао и Мэриэль мертвы, – одинокая слезинка покатилась из зелёных глаз, – я знаю, что целью были не они, а Шин. Но императора успели прикрыть, а вот их нет. Я должна была успеть их спасти, но мне удалось лишь прикрыть их сына. Бедный мальчик, – тихо всхлипнула.

Мама опять замолчала на какое-то время, стараясь хоть немного успокоиться.

–Убийца перерезал себе горло до того, как его успели допросить. Единственное, что я успела заметить – татуировку на его руке.

Она быстро начертила что-то в тетради, которая лежала перед ней на столе. А затем показала. Это был тот самый символ, который нарисовал сегодня Инар.

–Реган мне сегодня запретил посещать дворец, – совсем тихо произнесла, – сказал, боится, что с тобой, девочка моя, может что-то случиться. А если он знал, что будет покушение? Мне даже страшно думать об этом.

И она опять заплакала, спрятав лицо в ладонях. А затем подняла глаза и уверенно произнесла:

–Нет, мой Реган не способен на подобное. Он просто волнуется за нас с тобой.

Затем Даниэлла громко закашлялась. Когда она убрала ладонь ото рта, то можно было заметить капли крови.

Видео 5.

Здесь Даниэлла была совсем худой. Лицо осунувшееся, огромные тёмные круги под глазами и совсем блёклый взгляд.

–Девочка моя, – она попыталась улыбнуться, но опять закашлялась, – тогда, во время покушения, меня, кажется, зацепило остаточным следом от проклятия. Значит, мой конец близко, – замолчала, переводя дыхание, – я попросила Регана лишь об одном: чтобы он спас тебя. И тогда я увидела в его глазах, то что не замечала прежде. Жестокость, сколько же там было жестокости. И я осознала, что он будет пытаться спасти меня, даже если придётся пожертвовать тобой, – опять пауза, каждое слово ей давалось тяжело, – но я не позволю ему это сделать. Ты будешь жить, девочка моя. Жаль, что мы не увидимся лично, но знай, что я всегда с тобой. В каждом солнечном луче, дуновении ветра. Проживи яркую и достойную жизнь: веселись, ошибайся, люби. И не смей себя в чём-либо винить. Я люблю тебя.

Мама опустила глаза и замолчала, а затем тихонечко произнесла:

–И не обижайся на отца, пожалуйста.