не имею права на покой, пока Чховен не заплатит за каждую слезу, за каждую сломанную чужую жизнь. Моя месть — это единственное, что держит меня на плаву в этой ледяной воде. За этот короткий промежуток времени, что мы были вместе, ты дала мне больше, чем весь мир за пятнадцать лет одиночества. Ты оказалась — самым дорогим, самым чистым, что у меня когда-либо было, после смерти сына. И именно поэтому я должен уйти. Я не хочу, чтобы твои руки были в крови вместе с моими. Я не хочу, чтобы ты видела, во что я превращусь в конце этого пути. Улетай в Россию, Лика. Начни новую жизнь, где не будет запаха пороха, страха и теней прошлого. Найди того, кто сможет подарить тебе мир, а не войну. Смейся, учись, живи так ярко, чтобы я мог видеть этот свет даже из своей темноты. И помни, ты навсегда останешься моей Ариран. Той, которую я люблю вопреки всему. Той, по которой моё сердце будет скучать с каждым ударом, пока оно ещё бьется. Прощай. И не оборачивайся».

Лика задохнулась от беззвучного рыдания. Она прижала письмо к губам, вдыхая едва уловимый запах его парфюма. Слезы капали на бумагу, размывая чернила на слове «люблю».

— Придурок... — прошептала она, захлебываясь болью. — Какой же ты эгоистичный придурок, Бэк...

Глава 38

Глава 38

— Лика! Лика, иди сюда, скорее! — истошный крик Миён из гостиной заставил Лику вздрогнуть. — Включай громче! Это новости!

Лика ввалилась в комнату, всё еще сжимая в кулаке измятое письмо. На экране телевизора, сменяя друг друга, мелькали кадры полицейского оцепления у береговой линии реки Хан. Репортер, захлебываясь от волнения, вещал на фоне серого, затянутого тучами неба:

«...тело было обнаружено местными рыбаками в нескольких километрах ниже по течению. Личность установлена: это Кан Киян, единственный сын кандидата в мэры Чховена. Полиция сообщает о многочисленных травмах, нехарактерных для падения в воду. Лицо погибшего практически превращено в месиво... Это явно было преднамеренное убийство с особой жестокостью».

Лика замерла, глядя на зернистое изображение накрытого брезентом тела. В комнате стало так тихо, что было слышно, как бешено колотится её собственное сердце.

— Так он это сделал... — голос Лики был едва слышен. — Он всё-таки... Бэк убил Кияна.

Миён, бледная как полотно, дрожащими руками подняла с пола письмо Бэка и начала быстро пробегать глазами по строчкам. Её губы беззвучно шевелились, пока она впитывала признание «зверя», вырвавшегося на свободу.

Лика вдруг резко развернулась и быстрым, рваным шагом направилась на кухню.

— Лика? Ты куда?! — Миён бросилась за ней.

Когда Миён влетела на кухню, она увидела, как Лика с безумным видом шарит в ящике со столовыми приборами. Наконец, она выудила огромный тесак для мяса.

— Лика, нет! Положи нож! — закричала Миён, хватая руку подруги. — Господи, Лика, не делай этого! Да, он убийца, да, он монстр, и он тебя кинул, но у тебя еще будет куча таких Бэков! Ну, может, не таких психопатов, но... жизнь на этом не заканчивается! Не смей вскрываться из-за этого мужика!

Лика замерла с ножом в руке и медленно повернула голову к подруге. На её лице проступила кривая, полная ядовитого сарказма ухмылка, хотя в глазах стояли слезы.

— «Куча таких Бэков»? Серьезно, Миён? — Лика издала короткий, злой смешок. — Ты их где видела, в отделе уцененных товаров? Или мне заказать себе нового на маркетплейсе с доставкой? «Здравствуйте, мне, пожалуйста, одного мстительного чувака с тяжелой судьбой, только без склонности к расчлененке». Так, что ли?

— Я просто... я боюсь, что ты сейчас что-то с собой сделаешь! — всхлипнула Миён.

— Успокойся, — Лика вырвала свою руку и с грохотом положила на разделочную доску кулон. — Я, конечно, идиотка и не в лучшей форме сейчас, но не до такой степени, чтобы устраивать суицид кухонным тесаком. Это неэстетично, слишком долго и отмывать потом замучаешься. Я просто хочу посмотреть, нет ли в этом сраном кулоне маячка.

Она с силой вогнала острие ножа в стык между пластинами кулона. Металл жалобно скрипнул.

— И что? — Миён осторожно сделала шаг вперед, вытирая слезы. — Ты вообще знаешь, как выглядит маячок?

Лика на мгновение застыла, а затем злобно зыркнула на подругу.

— Понятия не имею! В кино это обычно какая-то мигающая хрень. Но здесь...

С громким щелчком кулон раскрылся, развалившись на две пустые половинки. Внутри не было ничего. Ни микросхем, ни жучков, ни скрытых посланий. Только пустота.

Лика резко выдохнула, и этот звук перешел в судорожный, злой вздох, полный невыносимой ненависти. Она швырнула тесак в раковину — тот отозвался звонким металлическим лязгом — и закрыла лицо руками.

— Он меня бросил, — прошептала она, и слезы ярости наконец хлынули из глаз. — Он реально меня бросил! Написал этот пафосный текст про «Ариран», убил этого ублюдка и просто... исчез.

Она резко выпрямилась, размазывая тушь по бледным щекам. В её взгляде отчаяние мгновенно сменилось ледяной, колючей решимостью.

— Знаешь что? Отлично. Хочет, чтобы я уехала? Я уеду! — Лика схватила свой чемодан, стоявший в коридоре, и с силой дернула молнию. — Пусть этот «зверь» сидит и обнимается со своей местью.

Миён растерянно наблюдала, как подруга швыряет остатки вещей в сумку.

— Он еще локти себе кусать будет, когда поймет, что меня нет рядом! — выкрикнула она в пустоту квартиры, словно Бэк мог её слышать. — Пусть Чховен его сожрет за это, пусть полиция ищет, мне плевать! Пусть гниет в своей темноте, если она ему дороже меня, а я выбираю бизнес-класс и новую жизнь.

Она подхватила чемодан и, хромая, вышла из квартиры, не оборачиваясь.

Воздух у подъезда был пропитан запахом мокрого асфальта и надвигающегося дождя. Серое корейское небо, казалось, давило на плечи, прощаясь с Ликой в своей привычной меланхоличной манере. Такси уже стояло у обочины, нетерпеливо поблескивая фарами в сумерках.

Миён шмыгнула носом, её глаза покраснели от слез. Она крепко обняла Лику, утыкаясь подбородком в её плечо.

— Я буду так скучать, Лика... — прошептала она, не желая разжимать руки.

Лика отстранилась и натянула на лицо кривую, вымученную улыбку. Она чувствовала себя выпотрошенной, но гордость не позволяла ей окончательно развалиться на куски прямо здесь, на тротуаре.

— Мы будем на связи, Миён. Обещаю. Я завалю тебя фотками серого московского неба, чтобы ты не слишком радовалась своему солнцу, — Лика попыталась пошутить, но голос предательски дрогнул.

Миён взяла её за руки и серьезно посмотрела в глаза:

— Обещай мне одну вещь. Обещай, что не будешь долго страдать по этому... по Бэку. Он