его голос звучал взрослее, чем ему было лет, чтобы соответствовать обаянию этого человека. — Всем нам, — продолжил он, кивнув в сторону принцессы, которая выходила на солнце.

— Приношу свои извинения, юный воин Ясэки, — ответил даймё, — но ситуация вынуждает меня настаивать на том, чтобы сопроводить всех вас в мои владения, где вы отдохнете, подлечитесь и где мы поговорим. Но не бойтесь, я гарантирую вам, что мы все здесь на одной стороне.

Рен вздрогнул. Этот человек произнес все нужные слова и прекрасно адаптировал свой язык к аудитории, но, что еще более впечатляло, он знал о Ясеки и догадался, что Рен принадлежит к ним. Он был опасен и гениален. С крабами-монахами, нуэ, каппой и другими ёкаями охотник знал, как обращаться, но Симадзу Рёма представлял собой угрозу другого рода, и впервые за все это путешествие Рен растерялся.

— Мы будем рады составить вам компанию, — сказала Фуюко своим чарующим голосом.

Рёма ответил своей самой очаровательной улыбкой.

— Вы не могли бы дать нам пять минут, чтобы уладить кое-какие дела Ясэки? — спросил Рен.

Даймё не ответил, но, хлопнув в ладоши, пригласил своих солдат покинуть комнату и собраться снаружи. Ни Рен, ни двое его спутников не пошевелились, пока солдаты уходили, но низкий гул в горле Фуюко говорил о том, что она ценит присутствие даймё.

— Красивый человек, — сказала она, прикусив нижнюю губу. Рен усмехнулся. — И очень опасный, — продолжила Фуюко.

— Да, — согласился Рен. — Не дай ему себя одурачить. Он может сказать, что мы на одной стороне, но у этого человека есть только одна сторона — его собственная.

— Что нам делать? — спросила Сузуме.

— Выбора нет, — ответил Рен. — Мы последуем за ним. Но не слишком расслабляемся. При первой же возможности мы забираем девочку и уходим.

— Что-то подсказывает мне, что это будет не так-то просто, — ответила Сузуме. Она вздрогнула, увидев каплю воды, упавшую ей на шею, и Рен воспользовался этим как сигналом, чтобы начать действовать.

Сначала он достал магатаму из панциря краба-монаха, которая, как оказалось, была сделан из белого, похожего на жемчужину, материала. Он никогда не встречал такой, но надеялся, что за нее дадут высокую цену. Краб был не самым могущественным противником, но он был древним, умным и организованным.

Бык-паук предложил магатаму из ракушек, как и женщина-змея на пляже. Рен не мог поверить, что это было всего несколько часов назад. К тому времени, как он покончил с этими двумя, большинство остальных ёкаев уже потеряли свои души, не то чтобы он много от них ожидал. Последнее, что сделал Рен, прежде чем покинуть это проклятое место, — вытащил неиспользованную бусинку из слизи и положил ее в карман.

Фуюко и Сузуме пригласили присоединиться к Аяко в повозке, запряженной лошадьми, хотя мико пришлось немного повозиться, чтобы заставить Суги отдать копье, прежде чем забраться внутрь. Суги, как предположил Рен, была в ярости. Ему разрешили на время оставить свой меч и дали коня, чтобы он ехал рядом с даймё.

Навыки Рена в верховой езде оставляли желать лучшего, но даймё не подал виду, что заметил это, и даже оказался любезным попутчиком, вручив молодому человеку его собственную тыкву с горячей водой. Ни охотнику, ни его лошади это путешествие не понравилось, но, как быстро понял Рен, оно будет недолгим. Осака находилась всего в паре часов езды от берега, и Рен проклинал себя за то, что так и не заметил логова ёкаев, несмотря на свои неоднократные посещения этого региона.

Краб-монах удачно выбрал это место. До того, как пушка проделала дыру в стене, ничто не выдавало его присутствия. Ёкаи появлялись из-под илистой почвы и, возможно, даже из моря, что делало их проход невидимым в течение многих лет. И, поскольку они находились так близко к большому городу, их действия растворялись в массе несчастных случаев и катастроф. Несомненно, отныне море унесет меньше жизней в округе, хотя Рену пришлось бы вернуться, чтобы очистить побережье от всех тех ёкаев, которые сбежали.

— Вам, наверное, интересно, откуда я знаю о Ясэки? — спросил даймё в середине пути.

— Не совсем, — ответил Рен. Он не хотел, чтобы это прозвучало так прямолинейно, но контроль над зверем у него под задницей занимал большую часть его внимания. — Мы стараемся держаться в тени, но у некоторых из нас это получается лучше, чем у других, и, если кто-то и знает о нас, то только могущественные даймё. — Он вздрогнул и затаил дыхание, когда лошадь внезапно вырвала поводья из его рук и проскакала несколько шагов. Даймё подобрал поводья его лошади, и Рен восстановил равновесие. — Спасибо. Мне больше любопытно, как вы узнали, где нас найти.

— Вы имеете в виду, где вас спасать, — ответил дайме со своей фирменной ухмылкой.

— Мы бы справились, — солгал Рен. — Хотя, должен признаться, вы выбрали идеальное время.

— Староста одной деревни, расположенной немного севернее, видел, как на вас напали, — объяснил Симадзу Рёма. — Очевидно, он принимал вас в мацури накануне вечером и беспокоился, что переход может оказаться слишком трудным для людей, непривычных к морю. Думаю, он был прав. Очень приятный парень. Он был достаточно храбр, чтобы последовать за вашей лодкой, когда эти твари утащили ее в свое логово, хотя и не смог найти вход в него, потому что они исчезли из виду, как только достигли берега, и лодка была предоставлена самой себе. Затем он пришел ко мне, и, с помощью местных жителей, которые поделились слухами о том, что ёкаи пользуются берегом, мы нашли логово. Остальное вы знаете.

— Вы действовали быстро, — сказал Рен.

— Ну, когда староста деревни заявил, что среди вас была девочка в грязном кимоно изумительного качества, и она называла себя мы, я сопоставил это с тем, что слышал о нападении на Киото, и рискнул. Я бы сказал, что это принесло свои плоды, — сказал мужчина, и в его голосе прозвучала гордость за себя, хотя и не высокомерие. Тень северных ворот Осаки упала на них, и в этот краткий миг зубы даймё сверкнули в ухмылке, и Рен снова вздрогнул.

— Я бы пока не стал пересчитывать ваших цыплят, — ответил Рен, изо всех сил стараясь, чтобы это не прозвучало угрожающе. — Я благодарен за помощь, правда благодарен, но Осака не пункт назначения ни для меня, ни для Аяко. Есть вещи, которых вы здесь не понимаете, и…

Даймё поднял руку, призывая Рена к молчанию, а затем поднял ее еще выше, чтобы помахать двум рядам людей, выстроившихся вдоль улицы Осаки.

— Мы продолжим этот разговор, — сказал даймё. — Но не здесь.

Как