твоим. Давно не виделись… И мне не понравилось, как в прошлый раз выглядел твой папа. Надо бы позвонить сегодня вечером. Я это сделаю перед тем, как вернусь домой. А то потом на меня как нападут ароматы колбасного рагу — и кто знает, может, это мощный афродизиак… Тогда понятно, почему мама так млеет от Дана шестидесяти восьми лет…

Звоню чуть позже, на обратном пути. К телефону подходит Анна. Где-то рядом во все горло орет Блошка.

— Я не вовремя?

— Нет, что ты, — отвечает Анна. — Мэй не в настроении, только и всего.

— Я просто хотела узнать, что у вас слышно…

Я узнаю, что Янн сегодня вечером повел Кассандру в кино, а с ребенком сидит Анна и что она наконец нашла место для своей «зеленой школы» в июне: досуговый центр в рыбацкой деревушке неподалеку от Марселя.

— Четыре спальни, в каждой по пятнадцать кроватей. Игровая площадка. Столовая. Им там будет хорошо.

Она находит маленькие радости в своей профессии учительницы. Это трогательно.

— Ой, я же тебе не сказала! Мы с Кассандрой разобьем за домом мини-огородик. Для начала — помидорный куст на лето. Янн поможет нам копать.

Это чудесно. Но я чувствую, что она уклоняется от расспросов о Ришаре, и потому иду напролом:

— Как себя чувствует Ришар? В прошлый раз мне показалось, что он выглядел усталым…

Пауза, которая следует за этим, подтверждает то, что я предчувствовала: Анна старается замять этот разговор.

— У него небольшая депрессия.

— Небольшая депрессия?

Снова пауза. Анна мнется.

— Одним словом, депрессия. Он на таблетках. Ему дали больничный на две недели.

— Вот как?

Это серьезнее, чем я думала. У меня сжимается сердце.

— Он отвлекся на работе, — понизив голос, продолжает Анна. — И чуть не отрезал себе руку. Так спокойнее.

— Что произошло? Это последствия?

— Да. Врач именно так и сказал. Последствия.

В эту минуту я проклинаю себя за то, что не подумала об этом раньше. Ришар — кремень, который поддерживает жену, бьющуюся в судорогах у искалеченного тела старшего сына, а сразу после этого сжимает мою руку в родовой палате и говорит, что я должна быть сильной, хотя уже понял, что Манон не выживет. Ришар занимается домом, пока Анна лечится, поддерживает Кассандру во время ее беременности, ободряет надломленного трауром Янна, которому вскоре предстоит стать отцом, и при этом никогда не забывает мне позвонить и убедиться, что я держусь. Все постепенно пришли в себя. Ришар смог выдохнуть, и тут на него навалилось горе. Как мы этого не предусмотрели?

Несколько секунд сокрушенно слушаю, как Анна заверяет меня, что он от этого оправится, что он сильный. Глупо, но я чувствую себя виноватой.

— Он мог бы приехать сюда, немного отдохнуть…

Я говорю это робко, сдавленным голосом.

— Аманда, это было бы просто прекрасно, но он взял с меня обещание, что я ничего тебе не скажу про его депрессию. Ты же знаешь, он не хочет, чтобы о нем беспокоились…

Меня это не удивляет. Прощаюсь с Анной расстроенная, не могу отделаться от чувства вины.

Мама совсем в другом настроении, скорее легкомысленном. И платье у нее легкое не по сезону. Помешивает свое колбасное рагу, попивая красное вино. Рада, наверное, что скоро увидит своего Даниеля.

— Пожелала спокойной ночи своим овощам?

Она надо мной посмеивается, но беззлобно. Это с Даниелем она до такой степени изменилась. Все эти десять дней она присмиревшая, невозможно это отрицать.

— Да. И одеяла подоткнула.

— Перекурим?

От этого предложения я на несколько секунд теряю дар речи.

— Мне казалось, ты бросила курить…

— Покуриваю по праздникам.

Сегодня, значит, у нас праздник… Ну что ж…

— Пойдем? Рагу будет готово через несколько минут.

— Хорошо.

Не слишком охотно выхожу следом за ней на крыльцо. Она садится, вытягивает длинные загорелые ноги навстречу мартовской прохладе. Я в своих потертых джинсах следую ее примеру.

— Во сколько тебе завтра надо быть на вокзале?

— В восемь. Поезд уходит в четверть девятого.

— Понятно.

Смотрю, как она прикуривает, глубоко затягивается, потом предлагает сигарету мне. Не знаю, почему я ее беру, мне никогда не нравился вкус табака. Но сегодня вечером мне не хочется спорить. Так что я беру сигарету, прикуриваю и затягиваюсь.

— На этот раз все прошло хорошо.

Сдерживаю горькую улыбку. Да, на этот раз не придется просить Анну отвезти ее на вокзал. Какое-то время мы сидим молча. Солнце опускается за сосны. Я думаю о том, как мне посчастливилось оказаться здесь, насколько приятнее делает это место мою повседневную жизнь.