Я чертовски разорван. Часть меня желает, чтобы она просто ушла от меня, но другая половина не может вынести ее ухода.

Я наблюдаю за ней краем глаза, когда она разворачивает предоплаченный телефон и включает его. Необузданные эмоции ведут войну у меня внутри, когда она подносит телефон к уху и ждет. К этому времени Изабелла, должно быть, сообщила своему отцу и дяде о ситуации. Я практически вижу, как мое время на этой земле медленно сокращается.

Серене лучше сдержать свое слово и сделать так, чтобы моя смерть была быстрой. Без сомнения, Данте хотел бы растянуть это до мучительных сроков. И я даже не могу винить его. Если бы Серена была моей дочерью, я бы сделал то же самое.

— Papà? — Ее голос так полон надежды, что становится пронзительным. — Да, я в порядке.

Крики Данте звучат в телефоне неистовой симфонией, но я не могу разобрать точных слов. Он, наверное, проклинает меня и всех, кого я когда-либо встречал.

Серена направляется к двери, затем натягивает джинсы и машет рукой в мою сторону, как будто я могу ее остановить. Она знает, что я никогда не применил бы к ней свой пистолет, или, по крайней мере, я надеюсь, что она знает. Как только за ней захлопывается дверь, я растягиваюсь на шезлонге, ожидая своего приговора.

Я, должно быть, задремал, пока ее не было, потому что через несколько минут меня разбудил резкий стук двери о стену. Мои веки распахиваются, и я пытаюсь сесть, но вспышка боли заставляет меня лечь обратно, как жалкого идиота. Входит Серена, на ее лице проступает раздражение.

— Что случилось? — Бормочу я.

— Ничего, мой отец просто властный, чрезмерно заботливый, упрямый мудак.

Улыбка начинает формироваться, но я поджимаю губы, когда выражение ее лица становится убийственным. Она плюхается на шезлонг рядом со мной и разочарованно выдыхает.

— Что именно он сказал? — Я подстраховываюсь.

— В основном о том, что я не более чем наивный ребенок, неспособный принимать собственные решения или постоять за себя.

— Дай угадаю, он хотел приехать за тобой, а ты послала его на хуй.

— Именно так. — Проблеск веселья искрится в этих сверкающих сапфировых глазах. — Алессандро будет здесь послезавтра, ему нет необходимости начинать полномасштабную атаку...

— Для меня?

Она кивает.

— Серена, я не нуждаюсь в твоей защите...

— Дело не в тебе, — огрызается она. — Он даже не рассматривал возможность того, что этот парень, Сартори, мог его надуть. Великий Данте Валентино слишком неприкасаем для этого, и никто в здравом уме никогда не посмел бы связываться с его дочерью. Он убежден, что во всем виновата ты.

— Он не ошибается, — бормочу я, опустив глаза на небольшое расстояние между нами. Я даже не заметил, что ее ноги были зажаты между моими, а внешняя сторона ее бедер прижималась к внутренней стороне моих. — Ты хотя бы заверила его, что я доставлю тебя в Милан в целости и сохранности?

— Да, — огрызается она. — Он на это не купился. Он думает, что ты просто играешь со мной, а я слишком доверчива, чтобы понять это.

— Ты, доверчива? — Я с трудом сдерживаю смех.

— Я знаю, верно? — Она качает головой. — Я уже сказала ему, что ты был наполовину мертв, и у меня был твой пистолет.

Я бросаю взгляд на гладкое оружие, лежащее на стойке у двери. Я мог бы завладеть им, когда она ушла, но вместо этого я заснул как младенец. Очевидно, это я слишком доверчив.

— Так какое оправдание ты привела ему, что он решил остаться?

— Это не было оправданием, — выдавливает она сквозь зубы. — Але почти здесь, так что не было смысла Papà приходить или что-либо знать о причастности моего кузена. Кроме того, город все еще кишит головорезами из мафии, и я надеюсь, что еще один день поможет нам выиграть немного времени.

— Нам? — Одно это слово приносит больше удовлетворения, чем оргазм. Это напоминает мне, что если я в ближайшее время не получу разрядку, то, скорее всего, мои яйца взорвутся.

— Да, bastardo, я и мышь в моем кармане.

— Я уверен, что твоему Papà не нравится, что ты осталась со мной, несмотря на то, что я давал тебе все шансы сбежать.

— Да, что ж, ему просто придется с этим смириться. — Она поднимает руку, прежде чем я успеваю ответить. — И не смей больше спрашивать меня, почему я осталась с тобой.

Я наклоняюсь, опуская руки на заднюю часть ее бедер. — Потому что ты боишься правды?

— Потому что мне хочется ударить тебя по лицу каждый раз, когда ты спрашиваешь. — Она мило улыбается, прежде чем убрать мои пальцы со своих ног и вытащить телефон из кармана. — Кому-нибудь хочешь позвонить?

Я на мгновение останавливаюсь, чтобы подумать, прежде чем покачать головой. — Нет, но я хотел бы выяснить, кто, черт возьми, сжег дом моей матери.

— Как ты собираешься это сделать?

— У меня есть старый друг по колледжу, не занимающийся бизнесом, который может взломать что угодно. Если он сможет проникнуть в систему безопасности виллы, то сможет узнать лица наших поджигателей. Как только мы получим это, будет только вопросом времени, когда мы с уверенностью выясним, кто стоял за этим.

With love, Mafia World

ГЛАВА 38

Grand Theft Auto89

Серена

Антонио скрипит зубами, когда несет канистру с бензином к накренившейся лодке, ее блестящий корпус защищен эллингом, в котором мы прятались несколько дней. Я потрясена, что он сдержал свое слово, передать меня Алессандро в Милан. Со вчерашнего дня он не сказал мне и двух слов и ждал до самого последнего момента, чтобы покинуть пределы нашей маленькой деревянной хижины. В каком-то смысле мне кажется, что прошла целая жизнь с того дня, как Антонио похитил меня на улицах Манхэттена, а иногда кажется, что это было только вчера.

Вена пульсирует у него на лбу, когда он поднимает канистру и заглушает двигатель перед нашей поездкой. Рана на его груди едва успела зажить, и с тех пор, как он вынужден держать ее открытой из-за моей глупой попытки зашить ее иголкой с ниткой, он явно испытывает сильную боль. Но, конечно, он слишком упрям, чтобы признать это.

— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я помогла тебе с этим? — Окликаю я, прислоняясь к внешней стене эллинга, дерево которой истерлось и покоробилось от влаги в воздухе.

— Нет, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. — Я справлюсь с этим.

— Конечно,