мне рассказал твой далекий предок, однако! — парировал я, и тут он заткнулся и сел на стул, давая мне возможность продолжать. — В подземельях Горыни я встретил лича, такого, знаешь ли, мощного, хорошо сохранившегося, который запросто натравил на меня не то три, не то четыре десятка мертвецов. Они, ксати, тоже не выглядели сгнившими зомби, а вполне себе элегантно смотрелись и резво махали саблями и прочими острыми железяками…

— Пепеляев! Ты — трепло! Говори, зачем позвал, иначе, клянусь магией, я… — порочное лицо Радзивилла налилось кровью, он явно закипал от ярости.

— Я пообещал Николаю Радзивиллу Черному передать его наследство первому из его потомков, кого я встретил. Увы и ах, это был именно ты. Я — идиот, пообещал что-то в темную, точно как те простаки из старых сказок. Мол, «отдай мне то, чего дома не знаешь» и все такое прочее, — он готов был опять начать требовать, но я остановил Кшиштофа решительным жестом руки и закончил: — Но как именно я это тебе вручу — это не обговаривалось. Поэтому я могу легко и запросто заявиться в Несвиж, записаться на прием к главе рода, или к твоему папеньке, и при всех вручить тебе гетманский жезл и кольцо некроманта — и только. А могу — один на один, в условленном месте передать эти же артефакты, а еще — полный готический доспех… Я — нулевка, ты знаешь, и мне тоньше лезвия все эти магические штучки, но ты можешь сам посмотреть, у меня и фоточки есть, а?

— Показывай! — огонь в глазах Радзивилла явно говорил о том, что я сумел его заинтересовать.

Он вцепился в мой смартфон как коршун в добычу, принялся свайпить пальцами по экрану, едва ли не облизываясь. Ну что за дерьмо, право слово? Почему такие сокровища должны достаться такому первостатейному мерзавцу?

— Чего ты хочешь? — он вернул мне гаджет, и было видно, что впечатление на Кшиштофа мне произвести удалось.

Да и разгадать подоплеку его действий — тоже. Яся, Вышемир, заход в больничку в самом начале здешней моей эпопеи и подкат ко мне как к представителю рода Пепеляевых-Гориновичей — старых хозяев Горыни — все это были только части планов по овладению сокровищами легендарного предка. Интересно, что за сила таиться в вещичках бывшего канцлера Великого Княжества Литовского? Или — не интересно? Плевал я на их разборки, если они не коснуться моего города, моих близких…

— Я хочу договор, составленный честь по чести и подписанный кровью, — выдал я. — Что ты не тронешь Вышемир до конца дней своих, и что будешь отговаривать всех остальных нас трогать. Не тронешь меня, моих сторонников, родственников и друзей, любимых и близких.

— Ха! — сказал он. — Как старомодно. Договор, подписанный кровью? Допустим, допустим. Если клятвы на магии тебе не достаточно — то могу и подписать. Это все мелочи, пустяки. Пшекленты Высамеж и пшекленты хлопи, — он снова перешел на свою панскую гаворку, даже «Вышемир» произносил с эдаким польским прононсом — «Высамеж», ну надо же! — Но ты понимаешь, Пепеляев, что не я один точу на вас зубы? Твой городишко — это лакомый кусочек, который хозяин бросил в миску собакам, погрозил пальцем и отвернулся… Как думаешь, погрозить пальцем — достаточно для своры псов?

— С псами я разберусь… Это, между прочим, вторая часть сделки. Скажи мне, что это не ты натравил кхазадов на Зборовского, ясновельможный пан, а? Ты ведь не настолько опустился, чтобы убивать маленьких детей? — в моей груди закипело пламя от одной мысли о таком раскладе.

— А то — что? — поинтересовался некромант, принимаясь кататься на стуле точно так же, как я — за десять минут до этого. — Что ты сделаешь, вшивый интеллигент из дупы мира?

— А ТО, ВИДИТ БОГ, Я ВЫРВУ ТЕБЕ РУКИ И НОГИ, ОТРЕЖУ ТВОЙ ПОГАНЫЙ ЯЗЫК, ВЫКОЛЮ ГЛАЗА И ОТГРЫЗУ УШИ, И ПОСЛЕ ЭТОГО ВРУЧУ КРОВОТОЧАЩЕМУ ОБРУБКУ ВСЕ ДЕРЬМОВЫЕ РЕГАЛИИ, КАК И ОБЕЩАЛ! — взревели я, дракон и Гоша одновременно, вскакивая и пинком отбрасывая тяжелый стол в сторону.

И, бес бы меня побрал, из моего носа вырвались языки пламени, и похоже, глаза заполыхали огнем, и физиономия тоже приобрела весьма характерный вид. Радзивилл отпрянул — и упал со стула, в самом натуральном ужасе:

— Кур-р-р-рва пердолена! Ты естес смок! Правдзивы смок, пся крев! — он принялся отползать к противоположной стене. — А я-то… А вот оно! Дракон! О, Матка Боска!

Когда некромант поминает Деву Марию — это значит одно: впечталение произвести удалось. Это оказалось проще, чем унять огонь в моей груди, успокоиться, сесть на стул и проговорить:

— Однако, думаю, что это не ты. Ты, конечно, знатный панский засранец, но не настолько опустился, чтобы убивать маленьких детей. Вот как мы поступим: ты расскажешь мне все, что знаешь про Гопака — скомороха из Мозыря, и бригаду усатых кхазадов, которые не так давно приехали из Сан-Себастьяна. А в наш договор включим еще один пункт — о неразглашении всего, что произошло тут, за последние полчаса.

— Не я, магией клянусь — не я! — молодой некромант спешно отряхнулся, поставил стул на место и сел. — Я же говорю — собак много. Каждая хочет урвать кусок… Нет, подумать только — дракон! Это ведь ты убил Малюту, да? Что, старые легенды не врут? Если убьешь дракона — сам станешь драконом?

— Врут, — покачал головой я. — Это не так работает. Но если говорить формально — то убил я, да. Давай поставим стол на место и составим таки договор, иначе там оба Жевуских снаружи насмерть замерзнут, дубак нечеловеческий.

— Ха, — сказал Радзивилл.

— Ха-ха, — откликнулся я.

Все-таки этот Кшиштоф превращается в почти нормального парня, если его пробрать до печенок. Есть такой тип людей, в любом из миров… И мне этот тип ни разу не нравится. Но работать с ними можно. Опять же — если пробрать до печенок.

* * *

Глава 21

Репрессия

Когда Яся узнала, что я не приеду в Мозырь, то просто собралась и заявилась ко мне сама. Ну да, не та эта девушка которая будет у окошечка сидеть с платочком, плакать и суженого ждать. Села в кабриолет и примчалась со страшной скоростью!

Я об этом не подозревал, спал мертвецким сном на своем диване, и даже ножкой не дрыгал. Благо — новоиспеченный депутат Зборовский давно перебрался в свою квартиру, и весь в какой-то трухе и обойном клею орудовал там вовсю уже пару дней. Циклевал полы, переклеивал обои, менял кое-какую мебель —