делам. Нас, конвойных, отвели как обычно, на первый этаж местной ратуши, где была устроена столовая. Хоть это не изменилось, от предложения поесть не отказался никто.

Как-то само собой сложилось, что экипажи машин так и расселись по столикам. Филиппо подсел к «своему» экипажу, рядом с вечно молчаливым Андреасом. Роберто сел с нами, напротив меня. Хоть он и ничего не говорил, видно было по его выражению лица, как его распирает от желания поболтать. Впрочем, что еще делать в ожидании обеда.

— Роберто, как ощущения в первом конвое? — начал разговор я.

— Пока непонятно. Ничего же не случилось, просто прокатились.

— Это самое лучшее, что могло с нами случиться — то, что мы просто прокатились. Хотел бы я, чтобы каждый конвой таким был. Что заметил по пути?

— Нууу… То же, что и все. Сожженную машину, расстрелянных рядом… И затем группу людей на встречной половине автобана.

— И как тебе эта группа показалась?

— А как она могла показаться? — Роберто пожал плечами. — Никак… Такие же выживающие, как везде. Бандиты же не носят никакой «бандитской» формы.

— Не носят. Думаешь, они были бандитами?

— А кто знает? Да и сейчас вообще непонятно, кто такие бандиты. Центральной власти нет, значит, все равны, у всех свои законы. Или, если точнее, законов и вовсе нет.

— Ну не скажи. У нас, в Центре, законы есть. Тут, в «Сиене», тоже. На мой взгляд, этим мы и отличаемся от бандитов.

— Может, и у бандитов есть законы…

Эдди с любопытством поглядывал на парня, пока тот рассказывал о своем мировоззрении, поглощая только что поданный нам довольно вкусный суп.

— Вот я хотел спросить… Если можно. — Роберто сделал паузу и посмотрел на меня.

— Спрашивай. — кивнул я, дуя на горячий суп в своей ложке.

— В какой момент мы можем, или должны открыть огонь по врагу? В ответ на его огонь? Ведь, если мы начнем стрелять раньше, то как мы можем быть уверены, что это враг?

— Для этого у тебя есть командир группы, сегодня это я. Это конечно если они первыми не начали стрелять. Вопрос правильный, и однозначного ответа я на него дать не могу. Это очень сложно, на самом деле — не перепутать не желающих тебе вреда людей с бандитами. И при этом не подставить своих напарников под внезапную атаку.

— То есть, если командир группы приказывает стрелять, то я должен буду стрелять, даже если я не уверен, что передо мною враг?

— Именно так. И если у тебя с этим проблемы, то нам лучше сразу сделать этот конвой последним. У нас, конечно, не армия, но во время конвоя, считай, что мы на войне. И приказы не обсуждаются. Командир группы отвечает за принятые им решения. А я, как начальник жандармов, отвечаю за командиров группы. Что скажешь? Будут проблемы?

— Да нет, нет проблем. — качнул головой Роберто, но я видел, что не убедил его. Черт, мне это не нравится. — Как раз затем и спрашиваю, чтобы понимать, что мне делать.

— Самое лучшее, что ты поначалу можешь делать, так это смотреть, как ведут себя твои более опытные товарищи по группе. И действовать так же.

— Понятно. Буду стараться.

— Роберто, у тебя еще будет много вопросов. На самом деле у всех есть вопросы. И мнения разные. Но решение должно быть принято одно. Зачастую оно должно быть принято мгновенно, и без дискуссий. Если мы сработаемся, и ты поучаствуешь в нескольких конвоях, тебе многое станет понятно и без слов.

— Я понял. Надеюсь, что так и будет.

Я оставил моего новобранца с его мыслями, и принялся за суп, который оставался еще горячим. Не успел я съесть и половину, как в столовую зашел местный солдат, и поинтересовался, кто тут Андрей Кранц. Я отозвался, и солдат сообщил мне, что меня срочно ждут на заседании штаба. Я с сожалением глянул на свою ещё наполовину полную тарелку — суп был действительно вкусным — и встал из-за стола.

Мы прошли несколько кварталов, и почти сразу оказались на противоположном краю базы: я был тут несколько раз, и знал, что база «Сиена» на самом деле очень небольшая и компактная по территории. База занимала исторический центр маленького городка, круглую территорию диаметром максимум в пару сотен метров. Пока мы шли, я смотрел по сторонам и удивлялся: почти везде, а особенно по периметру базы, шли строительные работы. Укреплялась старая каменная кладка стен, которым скорее всего было много сотен лет. Наматывалась и без того обильно присутствующая колючая проволока. На верхние этажи домов (а все дома в центре были не выше трех этажей) таскали мешки с песком. Тут готовились воевать. Интересно.

Я чуть не налетел на остановившегося солдата, засмотревшись по сторонам — мы подошли к зданию штаба. Зданием штаба тут служил непримечательный трехэтажный домик, такого же цвета бежевого песчаника, как и все здания вокруг. Тут я был всего раз, и то мельком, на самом нижнем этаже. Сейчас я зашел в маленький вестибюль, вдохнув спасительную прохладу, но не успел даже осмотреться толком, как мой провожатый повел меня дальше вверх по лестнице. Мы поднялись на один этаж, и зашли в комнату, в которой и проходило совещание.

Из сидящих за столом четверых мужчин я знал двоих: Антона Кнолля, выглядящего сейчас очень серьезным и сосредоточенным, и майора Антонио Сантони, который служил тут в местной конвойной службе. Мы с майором познакомились в конвоях — то я приезжал в Сиену, то он в Центр. И именно он командовал экипажем бронетранспортера, спасшего мне жизнь во время одной бандитской засады на наш конвой. Так что майору я обрадовался, улыбнулся ему, он мне тоже кивнул с быстрой улыбкой. Мне навстречу поднялся незнакомый мне мужчина, невысокий, сухой, с резкими чертами лица. Он был одет в неизвестную мне военную форму, заношенную и затертую, безо всяких знаков отличия. На вид ему было не более сорока с небольшим.

— Добрый день Андрей. Меня зовут Чиро Дельвеккио, я командую этой базой. — человек протянул мне руку, которую я пожал. Ладонь была сухой, рукопожатие крепким, машинально отметил я.

— Добрый день. Рад познакомиться.

— Я тоже. Я вас видел раньше, когда вы с конвоями приезжали к нам. А сейчас синьор Кнолль рассказал мне, что вас можно поздравить с назначением на должность командира конвоев.