поверх рубашки, уже выходит из комнаты, когда сталкивается с мамой в общей гостиной их номера в отеле. Она крепко обнимает его, и он чувствует лёгкий аромат цветов.

– Ты завтракал?

– Более-менее.

– Хоть свитер захвати, опять замёрзнешь.

– Точно, спасибо.

После больницы, когда Марк подтвердил, что все показатели в норме, мама просила его пожить с ними хотя бы несколько дней.

– Я хочу верить, что ты в порядке. Пожалуйста.

Кирилл не возражал, тем более что его «пожить», скорее, сводилось к короткому раннему завтраку и такому же ужину. Остальное время они работали над планом с Григорьевым.

Служба всё ещё была во власти теней, так что клуб стал её филиалом.

Сейчас здесь уже все собрались перед последним обсуждением.

Решили, что пойдёт Кирилл, воспользовавшись интересом Григорьева к себе и тем, что тень могла скрыть его магию, – их последняя договорённость перед тем, как Кирилл её отпустит насовсем. Как оказалось, это создание вовсе не жаждало разрушать его тело, но ему было тесно в границах печати. Кирилл догадывался, что тени, возможно, даже и больно: будто джинна заключили в лампу. И тень хотела поговорить, но не знала, как достучаться: Кирилл сдерживал ее заклинанием как нечто опасное. Да и не мог он догадаться, что она вообще может говорить, отгородился от её мыслей заклинанием.

Николай встречает кивком, в последнее время совсем замкнувшись в себе и погрузившись в молчание. Вот и сейчас даже не фразы, а какие-то отрывки.

– Готов?

– Вполне. Сколько можно уже ждать?

– Так надо.

– А есть новости, что Григорьев вообще собирается делать дальше?

– Мир духов. Мы пока не повторяли проход.

– Коля, что за хрень с тобой творится?

Вообще Кирилл отлично представляет, но он хочет, чтобы Николай сказал сам. Об убийствах, об алхимии, замешанной на человеческих сердцах и крови, о том, что его вынесло за пределы. О том, что он сам теперь считает себя похожим на Григорьева и заталкивает это так глубоко, как только может.

– Давай не сейчас.

– Нет, именно сейчас!

Николай снимает очки – в последнее время у него устают глаза от линз, а размазанный мир его не устраивает.

– Ладно. Я убил несколько человек. Сам. Так что теперь они – подчинённые мне тени, которые не так просто уничтожить. Я был близок к тому, чтобы начать ритуалы с мёртвой землёй.

– Но ты этого не сделал. И я не говорю, что ты прав. Но это не значит, что ты похож на него.

– Серьёзно? Я был на грани экспериментов. Убил пять человек.

Кирилл понимает. Они стражи, но не палачи. Отнять человеческую жизнь, стать смертью на острие кинжала, сполохом пламени в крови – только в случае крайней необходимости, но не ради власти или ритуалов.

Кирилл прекрасно понимает, что такое – не остановиться в определенный момент, и сейчас ему куда важнее, чтобы Николай не загнал себя во внутреннюю бездну.

– Ты всегда был землёй и опорой. Так есть и сейчас. Порой шатает даже вечные горы.

– Это ты так пытаешься меня успокоить?

– Просто напоминаю: чем горевать о мёртвых, иногда стоит заботиться о живых. Давай просто выжжем Григорьева. А я буду рядом, что бы ни пошло не так.

– Больше никакой смерти?

– Не дождёшься.

– Тогда сегодня твой путь – в башню.

– Ага, за принцессой.

* * *

И снова хруст каменной крошки под ногами, бетонная пыль.

Кирилл зашёл с парадного входа, один, и остановился в холле в ожидании. Его наверняка уже ждали. Действительно, вскоре появился сам Григорьев – в просторном балахоне, который отлично скрывал уже не человеческую фигуру и лицо. Может, и лица-то уже давно не было.

– Ты без приглашения.

– Прости, твой дверной звонок не работает.

– Говорили, ты умер.

– Про тебя тоже разные поганые слухи ходят, но я же не кидаюсь ими с порога!

– Любопытно, где твоя магия, огненный мальчик?

– Я без неё сегодня.

– И что ты тогда хочешь?

– Переговоров. – Кирилл закуривает сигарету, не переставая следить за движениями Григорьева, который никак не может устоять на одном месте.

– О чём? Я разве кому-то мешаю?

– Ты захватил Службу.

– Да.

– И будешь выпускать теней.

– Кирилл, тебе ли не знать, какая это власть и мощь? Они подчиняются мне. Игорь как-то сказал, что только сухри могут стать стражами. Я же доказываю обратное. Какой сухри может похвастаться тем, сколько теней он подчинил?

– Мне одной хватило с головой.

– Кстати, где она?

Кирилл смотрит на него лениво из-под полуприкрытых век, не торопясь с ответом. Он ощущает колючую магию теней вокруг себя, скрытую в щелях, в бетоне, в осколках стекла. И думает, как отвлечь Григорьева, пока стражи вскрывают печать из клуба в здание.

– Вообще я пришёл к тебе с предложением.

– Каким же?

– Тебе же нужны Николай и Шорохов, правда?

– Допустим. За их беготней забавно наблюдать.

– Сегодня вечером они будут в старом клубе Сары устраивать ловушку. Но ты можешь успеть первым.

– Врёшь ведь.

– Нет. Наш якорь с Николаем разорван. Я сам постепенно становлюсь тенью, видишь, – он демонстрирует руки в шершавой корке. – И пути назад уже нет. А ты прав насчёт теней. Это мощь, которую никто не понимает. К тому же… ты сам знаешь – Николай стал убивать тех, в ком поселились тени. Когда он доберется до меня – вопрос времени.

– Это ведь ловушка?

– Вот и проверь. Разве тебя можно остановить какими-либо ловушками? При всех твоих тенях? Но если я не вру – это удобный способ застать Николая и Шорохова врасплох.

В пустом разрушенном здании звуки гулко отлетают от стен. Кирилл чувствует кожей: одно неверное движение, и сейчас же появится свора теней Григорьева.

Для вида поколебавшись, Кирилл вполне резонно добавляет:

– К тому же у тебя моя женщина. И, судя по всему, на вашей стороне.

– А, малышка Кристина! Да, она нам поможет. И что, они вдвоём затеяли ритуал?

– Ты же знаешь Игоря. Он одиночка. Всё предпочитает делать сам. Разве что Николая ещё с собой берёт.

– А тебя – нет?

– Я – его неудавшийся проект. Должен был сдохнуть в тенях.

– О да, мне это знакомо! Так как и когда они затеяли этот ритуал?

Глава 17

Кристина не знает, почему ритуал перенесли, но сейчас все собираются на пустыре перед башней. Ветер задувает и едва не сбивает с ног, но никто не обращает внимания. Ведь скоро они откроют портал! Проникнут туда, куда никто ещё не заходил!

Милины-стражи выстроились полукругом, остальные – перед ними