Может, потому что мама много рассказывала о тенях, которых сама боялась. Она считала, будто сказки про них предостерегут, но Даня слишком сильно пропускал их через себя. Сара тогда приходила, когда родители спали, и крепко прижимала его к себе.

Кирилл же боролся с монстрами из сказок.

А Даня хотел навсегда захлопнуть все пути к монстрам.

В итоге сейчас Даня ощущает горькое одиночество, а глаза неприятно щиплет. Впервые со дня смерти Сары. И за раздумьями он не сразу слышит мерный стук каблучков.

– Даня, добрый вечер.

– А, ты всё-таки пришла.

– Мне показалось важным сейчас поучаствовать. Как много ты рассказал?

– Ничего особенного. Только то, что вам тоже интересен мир духов. И вы против Григорьева.

– Вот и славно. Надеюсь, больше ничего важного. Мы ещё не закончили.

– Угу.

Дане легко пожимать плечами и не проявлять никаких эмоций – слишком сильна пустота внутри. Но на самом деле он просто боится сболтнуть лишнего.

Стук каблучков стихает за дверью клуба.

А буквально следом подъезжает машина, из которой выходят Шорохов, тяжело опираясь на трость, Роман Ард, задумчивый Марк и взъерошенная Яна.

– Мы не смогли его вытащить, – тихо говорит Яна, – Кирилла. Он там, в здании. Без приборов он точно не выживет. Но теперь…

Даня зажмуривает глаза, представляя друга в одиночестве в палате, полной теней. Наверное, именно так стражи и гибнут – по долгу службы, среди тварей другого мира.

Подъезжает ещё пара машин.

Кажется, этой ночью тут собираются все.

В полуразрушенном клубе, объединённые одними мыслями и идеями.

И от этого почему-то немного тревожно.

* * *

Кирилл редко просыпается от кошмаров с криком.

Скорее, обычно наваливается тяжёлое оцепенение, сухой язык прилипает к нёбу, и Кирилл не сразу может понять, где он.

Хотя сейчас это просто влажная от пота толстовка.

А вот оцепенение никак не проходит. Даже с раскрытыми глазами он видит не потолок, а дом, объятый пламенем. Треснувшие стёкла оранжереи в копоти. Вывороченные с корнем деревья и мерзкий запах пороха. И тяжёлый взгляд отца.

Кошмар, точнее, живое воспоминание, которое снится редко, но каждый раз будто наяву.

Но сейчас он с трудом поднимается на скрипучем диване в маленькой душной комнатке, не понимая, где оказался. В чужой толстовке с капюшоном, в домашних штанах.

Проклятый холод никуда не делся.

– О, ты очнулся.

На пороге появляется женщина. Кирилл понимает, что с ней что-то… не так. Узоры на шали наверняка должны быть яркими, но сейчас они слегка припылённые и дымчатые. И вообще кажется, что цветов стало куда меньше. Но он никак не может толком сосредоточиться.

– Простите, я…

– Мы не знакомы, но это и не важно. Ты едва не потерял сознание у порога лавки моей подруги, но её сейчас нет.

– Я доставил хлопот?

– Только моей спине – пока я тебя тащила на этот самый диван. Но я уже пошептала своим косточкам, чтобы не бузили. Будешь чай?

Кириллу кажется, он попал в логово Бабы-яги, которая сейчас обогреет, истопит баньку, а потом с хихиканьем проклянёт. Хотя каморка выглядела весьма мирной.

– Спасибо за беспокойство, но мне надо идти. У меня совсем нет денег…

– Ой, оставь! Я не могла бросить умирать на пороге стража. Видишь фотографию?

Она подошла к стене, на которой висят фотографии счастливой семьи: родители и дочка лет десяти. Кирилл никого из них не знает.

– Год назад. Тени в парке, а мы собрались все вместе на пикник. Яркое солнце, запах дыма, ещё тёплая вода. Моя внучка играет в мяч. Что могло пойти не так?

– Порой всё идёт не так.

– Это да. Вот и тогда. Мы просто хотели немного побыть вместе. И я чётко запомнила, как первыми появились вы двое. Как и тени, прямо из воздуха. Кажется, вы даже не задумывались, что делать, просто… вдруг и теней-то не стало. Снова обычный летний день.

Кирилл помнит. Николай тогда рванул через мир теней, потому что не мог медлить, раз в опасности оказался парк с детьми и семьями.

– Такой вежливый… твой друг.

– А, он наверняка представился: «Николай Поулг, Служба стражей».

– Точно-точно! Благодаря вам моя внучка отметила недавно одиннадцатый день рождения. Ты представляешь, милин, а всё туда же – ждёт письмо из Хогвартса!

Кирилл невольно улыбается и всё-таки поднимается с кушетки.

– А сколько я так провалялся?

– Недолго, минут пятнадцать, – беззаботно отвечает хозяйка. – Я не знала, кому позвонить, общий номер Службы не отвечает, да и что-то недоброе тут творится. Я уж думала уехать… но тревожно как-то. Вот, сижу и смотрю, что там, на другой стороне набережной. Тебе наверняка пора, но давай всё-таки чашку чая, а?

«Не задерживайся».

– Ты заткнёшься когда-нибудь?!

– Прости, милый? – удивляется женщина.

– Ой, я не вам… это так… последствия.

Кирилл действительно следует совету – и после пол-литровой кружки ароматного черничного чая торопится дальше, не обращая внимания, что одежда так и не высохла. И денег по-прежнему нет.

– Я могу позвонить?

– Конечно.

Один за другим он набирает знакомые номера, но вместо ответа – только длинные гудки.

– Да что с ними всеми?!

Николай, Саша, даже Шорохов – ничего, никто не отвечает. Поколебавшись, он набирает номер отца, вот только, к его удивлению, слышит усталый и тихий голос матери.

– Я слушаю.

– Мам, привет. Ты не знаешь, почему никто не отвечает? Где все?

Тишина на том конце.

– Мам!

– Это какая-то злая шутка?

– Ты про что? Слушай, долго объяснять, но я оказался в дурацкой ситуации…

– Пожалуйста, просто оставьте нас в покое! Как так можно? Это невыносимо!

Кирилл слышит короткие гудки и в полном ступоре смотрит на телефон. Какого чёрта происходит? Это кажется совсем странным, но он звонит Лизе, которая отвечает тут же:

– Да!

– Так, Лиза, это Кирилл, и мне нужна помощь.

– Что?

– Ты не знаешь, где Николай?

– Так рядом…

– Вот и передай ему, чтобы трубку брал! Кто-нибудь может заехать за мной? Я напротив Службы, в одной из лавочек.

– Знаешь, что… я сама приеду. Пришли адрес.

Лиза приезжает через полчаса, когда Кирилл, свернувшись под пледом, думает, что все внутренности словно слиплись, а по венам течёт не привычный огонь, а медленный густой яд. Пальцы немеют, а половина правой руки похожа за обугленную деревяшку.

Как долго ещё он выдержит такие последствия?

Хозяйка лавки махнула рукой на его аккуратное «Можно я ещё немного задержусь?» и теперь увлечённо раскладывает Таро на круглом столике. Кирилл запоминает название лавки, когда прощается, заслышав на улице рокот байка. Лиза выглядит растерянной, зажав под мышкой шлем