ему с неким холодом, отстраняясь, как от огня, который жжёт. На вопрос "увидимся сегодня?" я ответила: "Важный проект на носу, уже на следующей неделе надо его сдать, так что я вся в работе". Мне было тяжело — внутри всё разрывалось от вины, но я говорила себе: «В такой ситуации будут жертвы, и ты сама до этого довела…» — я сдавила карандаш в руке, он слегка хрустнул под давлением, и боль в пальцах эхом отозвалась в сердце.

Сидя за рабочим столом, я сверяла план, убеждаясь, что всё сделано, рукой опёрлась о поверхность и положила голову, чувствуя утомление, которое разливалось по телу тяжёлой, ленивой волной — мышцы ныли, а веки тяжёлели от недосыпа и постоянного напряжения. Все уже уходили домой, проходящие коллеги прощались спокойными голосами, офис становился тихим, как пустая сцена после спектакля. «Надо было всё же отказаться, прийти домой и поспать», — мысли шуршали в голове, переплетаясь с шумом внешней среды, как далёкий шёпот ветра.

Услышав, как стеклянная дверь закрылась с мягким щелчком, я поднялась и увидела, что Кристиан направляется ко мне — его шаги были уверенными, фигура в идеально сидящем костюме излучала ту холодную собранность.

— Я думал, ты уже собралась.

Я поспешила складывать вещи в сумку: — Проверяла некоторые моменты, — улыбнулась я, но улыбка вышла усталой, а внутри вспыхнул лёгкий жар от его близости.

— Люблю в тебе эту черту, трудолюбивая моя, — сказал он, и я засмущалась от его слов, щёки полыхнули румянцем, а по телу пробежала сладкая дрожь, как от прикосновения.

Он взял мою сумку, его пальцы коснулись моих на миг, посылая искры по коже, и мы пошли к лифту.

— Кстати, надо съездить на примерку наших нарядов, она будет завтра, — произнес он, и я не привыкла к таким заранее запланированным вещам, поэтому от его слов удивилась, чувствуя, как внутри шевельнулось смятение. — Они были сделаны на пошив, поэтому нужно проверить, всё ли хорошо.

— На пошив? Когда ты успел оформить заказ, а мерки?

— Ты ещё не привыкла? Работаю всё с тем же бутиком, девочки тебя выучили и знают твои размеры, а заказ я сделал на прошлой неделе, дал понять, что это приоритетный, — в этот момент прибыл лифт, двери открылись с тихим шипением.

«К этому привыкать и привыкать…», — подумала я и сжала губы, чувствуя восхищения и лёгкой тревоги от его организованности, которая так контрастировала с моим внутренним хаосом.

Мы спустились в гараж и сели в его машину. Кристиан завёл двигатель, и мы выехали на улицы Сан-Франциско, где вечерние огни уже зажигались, отражаясь в лужах от недавнего дождя, а туман с залива обволакивал город, как дымка. Мы направились в центр, к элитному району с высокими небоскрёбами, где жил Кристиан — в одном из тех стеклянных гигантов, что возвышались над заливом, как стражи, с панорамными окнами, открывающими вид на мост и искрящийся океан.

Подъехав к зданию — современному, с зеркальными фасадами, отражающими огни города, и консьержем у входа, который кивнул Кристиану с уважением, — мы поднялись на лифте на верхний этаж. Двери открылись прямо в его квартиру — просторную пентхаус, где царила идеальная чистота и порядок: минималистичный дизайн с тёмными деревянными полами, белыми стенами и мебелью в стиле модерн, всё на своих местах, без единой пылинки, как будто здесь жила сама дисциплина. Панорамные окна от пола до потолка открывали завораживающий вид: город внизу мерцал, как драгоценный ковёр, мост сиял золотыми огнями, а океан в отдалении шептал волнами, создавая ощущение, будто мы парим над миром.

Я стояла у окна, чувствуя, как ветер снаружи слегка вибрирует стекло, и внутри меня смешались эмоции: восхищение этой роскошью, которая подчёркивала его статус и контроль, лёгкая зависть к такой упорядоченности — в отличие от моего хаотичного мира — и томительное желание, разливающееся по телу от его близости в этом интимном пространстве. «Это как он сам: холодный снаружи, но внутри — огонь, который может сжечь», — подумала я, чувствуя, как щёки снова теплеют, а тело откликается на его присутствие, предвкушая вечер.

— Лэйн, — услышала своё имя сзади и повернулась. Там стоял Кристиан в обтягивающей майке, которая идеально подчёркивала рельеф его тела — мускулистый торс, широкие плечи и пресс, проступающий сквозь ткань, — и в длинных домашних штанах, а в руках у него был маленький белый пакетик.

— Чтобы было комфортно ходить, — он подмигнул, его глаза заискрились игривым блеском.

Я подошла к нему и забрала его маленький подарок, чувствуя, как пальцы слегка дрожат от предвкушения.

— В спальне можешь переодеться, еда скоро будет, — сказал он, поцеловав меня в лоб нежно, его тёплые губы были мягкими, как бархат, и от этого простого жеста по телу пробежала волна тепла, вызывая мурашки на коже.

Зайдя в спальню, я вскинула брови — она была просторной, в тёмных тонах: стены обшиты панелями из тёмного дерева, создающими ощущение уюта и интимности, как в дорогом отеле; огромная кровать с чёрными шёлковыми простынями, идеально заправленная, без единой складки, манила своей роскошью и обещанием страсти; минималистичный дизайн с парой картин в серебряных рамах — абстрактные пейзажи Сан-Франциско ночью — и большим окном, выходящим на городские огни, которые мерцали; воздух был свежим, с лёгким ароматом его одеколона, и всё здесь отражало его характер — порядок, контроль.

Я открыла пакет, а там лежала белая шёлковая сорочка и очень красивый длинный шёлковый халатик — лёгкие, струящиеся, с тонким кружевом по краю, цвета слоновой кости, который идеально подчёркивал бы мою кожу.

— Как красиво, — прошептала я, на секунду представив, как эта сорочка слетает с меня во время страсти, его руки срывают ткань, обнажая тело, и улыбнулась, чувствуя, как щёки вспыхивают от этой фантазии.

Я сняла свою рабочую одежду, сложила её аккуратно — соответствуя Кристиану и его любви к порядку, — и надела комплект, который подарил мужчина. Он прекрасно сидел на мне, ткань ласкала кожу, как нежные пальцы, не сковывая движения, а лишь подчёркивая изгибы, делая меня чувственной и уязвимой одновременно.

Выключив свет в спальне, я вышла в столовую — просторную комнату, соединённую с гостиной, где царил полумрак от приглушённых ламп, а стол был накрыт на двоих: свечи мерцали, отбрасывая тёплые блики на белую скатерть, тарелки с лёгким ужином — салат с морепродуктами, запечённая рыба с травами и бокалы с белым вином, ароматы которого витали в воздухе, смешиваясь с океанским бризом из приоткрытого окна. Кристиан стоял у стола, его взгляд скользнул по мне, потемнев от желания,