которую я сама же подписалась. Контракт, который также собираюсь подписать в скором времени. Секс — с проникновением или без — на который я согласилась.

Но он не должен был меня целовать. И он, черт возьми, это знал.

Я стискиваю зубы, выбегая из своей гардеробной, пересекаю комнату и вылетаю за дверь. Пересекаю коридор и, даже не постучав — потому что, видит Бог, он этого не делает, — врываюсь в его комнату.

Уже в дверях до меня доходит, что я никогда не была в спальне Ноэля, расположенной через коридор от моей. Она похожа на мою, но... огромная. Даже больше, чем моя спальня. И если окна моей комнаты выходят на сад, то его — на задний двор, с балконом через стеклянные французские двери, увитые лианами глицинии.

Сама комната более темная, чем моя, — она более мужественная, чем моя комната, в которой я чувствую себя почти принцессой. Стены, обшитые матово-черными панелями, с отделкой из матовой латуни. Огромная кровать из темного дерева стоит у дальней стены, напротив двери. Роскошный диван из темной кожи окружает огромный камин с одной стороны.

На одном из них сидит Ноэль, одетый в брюки и закатанную до локтей рубашку. Он хмурится, бросая бумаги, которые читал, на диван рядом с собой.

— Ты не можешь просто так врываться...

— Да пошел ты, — огрызаюсь я. — Ты делаешь это постоянно, — шиплю я, останавливаясь посреди комнаты. Я опускаю руки на бедра и смотрю на него, ожидая когда он скажет: «Язык, Элла».

Но этого не происходит. Он только сужает глаза, стискивая челюсть.

— Итак?

— Что, черт возьми, это было?

Его бровь выгибается.

— Что именно?

— Там, в саду!

— Свадьба, Элла. — Он тонко улыбается. — Поздравляю.

Он снова тянется к своим бумагам.

— Ты не можешь просто поцеловать...!

— Конечно, могу.

Мой пульс стучит в ушах.

— Нет, ты не можешь. Мы договорились, что по правилам никаких поцелуев...

— Я изменил правила.

Я разразилась холодным смехом.

— Ты не можешь этого сделать.

Ноэль тонко улыбается, поднимая глаза.

— Конечно, могу. Я могу делать с тобой все, что захочу...

— Я все время это слышу! — кричу я, мое сердце бешено колотится, я поворачиваюсь и выхожу из его комнаты, пересекаю коридор и иду в свою. Захлопываю за собой двери и направляюсь к своей кровати.

Двери за моей спиной с грохотом распахиваются, заставляя меня ахнуть и подпрыгнуть. Я поворачиваюсь, мое лицо вспыхивает от жара, внутри все сжимается, кожу покалывает, когда я смотрю на Ноэля, несущегося ко мне через комнату с неистовым, диким и голодным выражением в глазах.

— Ноэль...

Он не останавливается. Он даже не замедляется. Он просто бросается прямо на меня, и хныканье застревает у меня в горле, когда он хватает меня за лицо одной рукой, другую крепко кладет мне на поясницу и притягивает к себе.

Нет никакой паузы. Его рот просто прижимается к моему — карающе, властно... как будто он предъявляет права.

Как будто он поглощает меня целиком.

Я напрягаюсь и пытаюсь отстраниться. Но его хватка не ослабевает. Жар его тела проникает в меня, и сила в его руках заставляет меня дрожать, когда я обнаруживаю, что снова погружаюсь в него. Мои руки опускаются ему на грудь, и его рот открывается требуя входа.

И я открываюсь.

Я дрожу, тихо постанывая, когда его язык находит мой. Его огромная рука держит мое лицо, его рычание пронизывает меня насквозь, когда он целует меня так сильно, что у меня поджимаются пальцы на ногах.

Он продолжает целовать меня, когда рука на моей спине внезапно запутывается в тонких завязках халата. Он дергает их сзади, и я хнычу, чувствуя, как узел спереди распускается. Ноэль хватает в кулак нежный шелковый халат, и мое тело извивается и дрожит, когда он начинает стягивать его с моих плеч. Халат соскальзывает с меня, и я опускаю руки с его груди, чтобы позволить ткани полностью упасть на пол.

Я хнычу, когда его рука скользит по моей заднице. Он дразняще проводит пальцем по тонкой кружевной полоске моих стрингов сзади, опускаясь ниже, пока все мое тело не напрягается в предвкушении. Затем он рычит, когда чувствует твердый бугорок под кружевом.

Я все еще ношу пробку.

— Хорошая девочка.

Я задыхаюсь, когда он надавливает на рукоять, моя киска сжимается, когда маленькая пробка посылает электрические импульсы по моему телу.

Я вздрагиваю, когда обе его сильные руки хватают меня за задницу, заставляя меня задыхаться, когда он приподнимает меня, и мои ноги импульсивно обхватывают его талию. Я стону в его губы, пока он несется к моей кровати, и вижу звезды, когда одна из его рук нажимает на пробку в моей заднице.

С моих губ срывается вздох, когда он неожиданно бросает меня на кровать. Я трепещу от жара, лежа обнаженной и раскинувшейся на кровати под его голодным, свирепым взглядом.

Медленно Ноэль начинает расстегивать пуговицы на своей рубашке. Я сглатываю, задыхаясь, когда он снимает ее со своего тела, и впервые я действительно вижу его.

Черт.

Этот мужчина выглядит как чистый секс в костюме. Без него он просто грех.

Его тело отточено до абсолютного совершенства — крепкое, подтянутое, стройное и мощное. Я и раньше видела его мельком. Но на этот раз мои глаза полностью впитывают линии татуировки в виде короны на его левом предплечье — чего-то такого, о чем вы даже не догадались бы из-за костюма.

Но тут мой взгляд, прежде чем я успеваю остановить его, устремляется на тонкий зазубренный шрам на его ребрах. Я сглатываю, но его глаза словно магнитом притягивают мой взгляд к себе.

— Забудь об этом, малыш, — рычит он.

Я прикусываю губу зубами, мои соски твердеют, а кожу покалывает, когда я смотрю, как он расстегивает брюки. Он снимает их, и мой взгляд мгновенно падает на выпуклость в его трусах.

Я приоткрываю рот от удивления.

Святой. Черт.

Большой палец Ноэля скользит за пояс. Мои глаза на мгновение останавливаются на нем, и меня обдает жаром от свирепого выражения его глаз. Он начинает стягивать трусы, и я не могу оторвать от них жадного взгляда.

Эластичный пояс скользит по толстому стволу, пока вдруг весь его член не вырывается на свободу, шлепаясь о твердый пресс.

У меня перехватывает дыхание, а глаза расширяются.

Что. За. Черт.

Он огромен. Я никогда не видела других парней без одежды, но он огромен. И такой толстый, и такой длинный, и просто... большой. Такой большой, что пугает меня, но не настолько, поскольку я нетерпеливо сжимаю бедра.