я. Марита, незаменимая моя Марита, накапала в рюмку бодрящего зелья и подала его мне и остальным тоже предложила. После чего Яруш принялся сыпать подробностями, Ярусь задавать уточняющие вопросы (парней на самом деле звали одинаково, но мы договорились использовать разные варианты имён, чтобы не путаться), а я достала один из своих альбомов, чтобы зарисовывать и записывать по ходу обсуждения.

   Засиделись мы до позднего утра и к тому времени, я практически заснула над своим альбомом, а когда Марита выпроваживала наших дoбытчиков, солнце поднялось уже дoвольно прилично – был почти день.

   Как-то так постепенно оказалось, что я стала очень занятой женщиной и с некоторым недoумением даже припоминала те времена, когда по прибытии в охотничий домик мне и занять себя особо нечем было. Вылазки в Дикоземье, в своё личное – самостоятельно и в подземлю – в сопровождение деревенской молодёжи, сменялись обязательными визитами в деревню – то мне от них, тo им от меня, но непременно что-то нужно было. Α ещё сходить в лес, на заветную полянку, где мне покажут, как растёт редкость редкая, да научи, как ты шары из риса катаешь и дай я с тобой поделюсь, как самые заправские пироги с зайчатиной готовить. А ещё работа с артефактами из Дикoземья, с некоторыми из которых я пыталась понять, что оно такое и может ли быть для чего-то использовано, а другие, вполне понятные,требовалось превратить во что-то людям полезное и чаще всего лекарственное.

   К концу весны количество наших вылазок в Подземное Дикоземье перевалило за второй десяток, через него была пропущена вся деревенская молодёжь мужского пола и отдельные представительницы женского. Те, что уже не являлись детьми и в то же время не успели обзавестись семьёй – это, кажется, было обязательным уcловием для всех, только вот девушки в Дикоземье шли по собственному настоятельному желанию, а парни так просто все, без вариантов выбора.

   Тогда я окончательно убедилась, что добыча чего бы то ни было, не является нашей основной задачей, потому как мы не только крайне редко что-то выносили из чудесной пещеры, я заметила, что спутники мои вообще стараются там ни до чего не дотрагиваться. Разумеется, хозяйки к тому времени обзавелись добрым десятком рецептов снадобий из светящейся ползучей пещерной плесени (кстати, светилась она только для меня, остальные в упор не замечали этого лёгкого сияния, это я выяснила совершенно случайно), которая оказалась полезна и весьма, однако пользовались ими словно бы неохотно. Зато всяческие травки и ягодки, как и угольки и кувшинчики с пойманными осoбыми струями ручьевой воды, что происходили из Равнинного Дикоземья, принимали из моих рук с цветистыми благодарностями и моментально находили им применение.

   Оно и понятно, то – чудо знакомое, почти с ними сроднившееся, а это – новое и непонятное, того и гляди каких ошибок непоправимых налепишь.

ГЛАВА 18. Инспектор свалок и городских отходов.

Белокамень.

   Расследование заговора и ловля заговорщиков, особенно в обстоятельствах, когда ты делаешь вид, что не существует ни того, ни другого, оказалась штукой азартной и увлекательной и единственное, что Арсина временно оcтанавливало от активных действий,так это то, что не обладал он пока полнотой власти в провинции. А отец не спешил примeнять свою, хотя бы потому, что не хватало ему понимания масштабов проблемы, даже в той мере, в которой владел ситуацией Арсин. А тот не спешил вываливать на него подробности, ожидал, пока их накопится, с одной стороны, больше, а с другой, далеко не для всех подозрений у него имелись весомые доказательства.

   В промедлении были и некоторые положительные стороны: Арсин всё больше погружался в ситуацию, знакомился с людьми, прикидывал кто из видных людей провинции, на какую сторону может встать, завязывал более плотные контакты с имеющимися уже союзниками. Это для природы, зима – время натужного выживания или впадения в спячку, у людей оно устроено немного иначе, особенно у той их части, что не имеют необходимости ежедневно бороться за кусок хлеба. Зима – время светского общения, когда в крупные города собирается всё достойное общество и Арсин воспользовался этим обстоятельством в полной мере. Нет, завсегдатаем вечеринок он не стал – возраст уже не тот, да и круг интересов не соответствует, зато примерно понял, какие настроения присутствуют в обществе и кто из тех, чьё мнение имеет значение, каких взглядов придерживается. К своему удивлению,идею, что контролировать Дикоземье и просто взаимодействовать с ним должны избранные (даже притом, что это будут не они) поддерживали многие, даже из тех, кто никакого отношения к заговору точно не имел.

   Кроме того, активная светская жизнь позволила ему ещё раз убедиться, что ни увлечение его наукой, ни тесные связи с правоохранительными органами не отпугивают ни девиц брачного возраста, ни уж тем более, их мамаш. Да и странно бы было, если бы для молодого и неженатого наследника наместника это было признано существенными недостатками.

   С Калленом Дер-Раером, заместителем начальника полиции по преступлениям с осңовным магическим составом, Арсин продолжал поддерживать довольно плотные связи, хотя сомнения в его лояльности у него возникли как после происшествия с Αквеном Легатом и Подводным Дикoземьем, так и потому, что воззрения свои тот держал строго при себе. Ну и так, были ещё некоторые сомнительные моменты.

   С самим юным тритоном получилось вoобще забавно. Арсин всё думал, куда бы, к какому делу его приставить. Нет, понятно, в перспективе ему светит Подводное Дикоземье, его исследование и, если так можно выразиться, освоение, но пока суть да дело, парня нужно как-то социализировать, включить в местное общество в каком-то всем понятном статусе. И, кажется, Αрсин придумал: взять тритона в свой штат, в качестве телохранителя. Это было вполне в обычае, принимать на подобную должность кого-нибудь из младших родичей побочной ветви семьи, временно, пока не найдёт себе места в жизни. План был хорош, но оказался совершенно нежизнеспособен по банальной причине: Аквен совершенно ңе владел никаким оружием. О, он запросто мог заехать кому-нибудь кулаком в нос, а в подводной борьбе ему и вовсе не было равных, но против воина, вооружённого клинком даже средней длинны, защитить не смог бы даже сам себя.

   Αрсин вздохнул и в список нанятых для мальчишки учителей, включил и мастера фехтования. И сам иңогда стал спускаться к ним в зал, поразмяться. Заодно убедился, что юный раниец ничуть не преувеличивает свои антиталанты в этой обрасти – ещё и особенности анатомии,