магического круга. Одна такая нить, быстрая, как молния, метнулась к молодому огненному дракону, едва задев его лапу. Но едва коварная магия Тенебрис коснулась чешуи, озарённой объединённым светом трёх кланов, произошло нечто. Нить не впилась в плоть, а словно коснулась раскалённого металла. Раздалось резкое, злое шипение, и тонкая полоска тьмы отскочила, обугленная по краям, и рассыпалась в прах, не достигнув цели. Дракон вздрогнул, но даже ожога не осталось — лишь лёгкое покалывание чистой энергии. То же самое происходило повсеместно. Тенебрис бросал свои смертоносные нити во всё, что видел, но они не могли пробить сияющее единство, окружавшее вулкан. Каждое прикосновение заканчивалось для него болью: яркая вспышка очищающей магии, шипение и пепел.

Но луч, которым управлял Каэлен, был для этой тьмы абсолютным антиподом. Он был не просто светом. Он был жизнью, волей, единством и надеждой. Там, где луч касался тени, та не просто отступала — она рассыпалась в прах, исчезала. Луч бурил внутрь, к самому сердцу темницы, сжигая на своём пути чёрные нити, соединявшие источник с заражёнными драконами.

Вайрис, Игнис и Дэрон стояли, как вкопанные, из них буквально высасывало силы. Кристаллы в их руках раскалились докрасна, побелели и посинели одновременно, грозя взорваться. Но они держались. Потому что знали — они не могут упасть первыми.

И они увидели, как луч, наконец, достиг цели. Где-то в самой глубине, в сердце вулкана, что-то вспыхнуло ослепительно-белым светом. И затем — тишина.

Абсолютная, оглушительная тишина.

Луч погас. Каэлен рухнул на колени, дымясь и заливаясь потом. Игнис и Дэрон опустили свои Кристаллы, едва стоя на ногах.

А из жерла вулкана больше не шла тьма. Оттуда повалил чистый, белый пар. И тишину разорвал новый звук — тихий, едва слышный, но такой желанный. Звон. Слабый, как стеклянный колокольчик, но нарастающий. Звон живой воды, ударяющейся о камни. Водопад на Озёрах снова зазвенел.

И тогда они увидели это. Тысячи, миллионы чёрных нитей, что тянулись из жерла Тенебрис во все стороны света, подобные ядовитым корням, вдруг задрожали. Они простирались далеко за горизонт, теряясь в облаках и уходя в морскую даль — к материкам, островам, к каждому уголку мира, где была хоть капля заражённой магии. И теперь эти нити, эти каналы скверны начали белеть. Словно по ним пустили ток чистейшей энергии, волна очищения побежала от эпицентра — от сердца вулкана — по всем этим чёрным жилам. Они светлели, становились прозрачными, как стекло, а затем рассыпались в невесомый, сверкающий на солнце прах. Это было грандиозное зрелище: вся невидимая паутина тьмы, опутавшая мир, мгновенно испарялась, растворялась в воздухе, уносимая ветром. Очищение шло волной, уходя далеко за пределы острова, в неизмеримые дали.

Вайрис, наблюдая за этим, вдруг почувствовала лёгкий, прохладный вздох облегчения, донёсшийся с севера — то ли от русалок из далёких фьордов, то ли от древнего Лесного Духа, чьи корни наконец освободились от гнёта. Она мысленно увидела, как просыпаются уснувшие духи рек, как светлеют затуманенные сознания магических существ, как затягиваются язвы на теле самого мира. «Теперь они поправятся, — пронеслось в её голове с непреложной уверенностью. — Все. Русалки, и духи, и все, кто страдал… Сейчас всё изменится».

Это было знаком. Знаком победы.

По рядам драконов пронёсся сначала недоуменный шёпот, а затем — оглушительный, всесокрушающий рёв триумфа. Они кричали, ревели, били крыльями по земле и воздуху. Три клана, ещё мгновение назад бывшие лишь собранными в одном месте армиями, теперь ощущали нечто новое. Их магии, только что насильно сплетённые волей Вайрис, теперь перетекали друг в друга свободно и естественно. Огненные драконы чувствовали прохладу воды, не обжигающую, а успокаивающую, ледяные — живительное тепло, а водные — ясную твёрдость льда и неуёмную энергию пламени. Они становились сильнее. Целым.

Но Вайрис уже не слышала этого ликования. Её взгляд был прикован к Каэлену. Архидракон, отдавший всё, чтобы пропустить через себя эту адскую энергию, безвольно лежал на камнях. Его сияние померкло, чешуя потускнела и покрылась трещинами. Он не двигался.

Сердце Вайрис упало. Она кинулась к нему, на ходу сбрасывая с себя драконью оболочку. Вспышка света — и вот она уже на коленях рядом с огромной головой стража, прижимает ладонь к его груди, к тому месту, где под толстой бронёй должно было биться сердце. Она едва чувствовала его слабый, прерывистый стук. Он угасал.

— Нет! — вырвалось у неё. — Нет, я не позволю!

Заклинание принудительного преображения, крайняя мера, чтобы спасти жизнь, заперев её в более устойчивую форму. Это уже было между ними однажды — тот же порыв отчаяния, та же древняя магия, что вырвала его из чешуйчатой брони, чтобы облечь в хрупкую плоть человека, спасая жизнь.

Она не раздумывала. Её собственный Кристалл, потухший и горячий, снова вспыхнул у неё в руке. Она положила обе ладони на лоб Каэлена, закрыла глаза, отыскивая в памяти каждую строку, каждую руну. Её голос, срываясь от слёз и усталости, зазвучал на языке, древнем, как сами скалы. Слова власти, тяжёлые и неумолимые, повисли в воздухе. Магия трёх кланов, всё ещё витающая вокруг, отозвалась на её призыв, устремившись к ней и к умирающему стражу.

Тело Каэлена окуталось мерцающим светом. Он не сопротивлялся, у него не было на это сил. Его огромная, могущественная форма начала сжиматься, меняться, переплавляться под действием её воли. Свет стал таким ярким, что многие отвернулись.

А когда он рассеялся, на камнях лежал человек. Высокий, со светлой, почти серебристой кожей, покрытой причудливыми шрамами-узорами, повторявшими рисунок его драконьей чешуи. Его лицо было прекрасным и строгим, а волосы цвета воронова крыла рассыпались по камню. Он был без сознания, дыхание поверхностное, но… живой. Сердце билось ровнее.

Наступила шокированная тишина. Рёв триумфа стих. Драконы всех трёх кланов смотрели на произошедшее с изумлением и лёгким ужасом. Никто и никогда не видел, чтобы дракона могли против его воли превратить в человека. Это было невозможно. Это нарушало все законы мироздания. Но они только что стали свидетелями этого. И это заставляло их по-новому смотреть на хрупкую на вид правительницу Переливчатого Прилива и на ту силу, что ей удалось обуздать.

Вайрис не смотрела на них. Она сняла свой плащ и накрыла им тело Каэлена, стараясь уберечь его от холода.

— Срочно! — её голос, хриплый и скомканный, прорезал тишину, полную невысказанных вопросов. — Помогите мне! Его ко мне в особняк! Немедленно!

Несколько водных драконов, придя в себя первыми, бросились выполнять приказ. Они осторожно, с невероятным почтением, подняли