магии и голосов, затих, наполняясь вечерней прохладой и тревожным ожиданием завтрашнего дня.

Вайрис вздохнула, сжимая в кармане платья свой тёплый Кристалл. Вдруг она повернулась к Каэлену с немного растерянной, почти девичьей улыбкой.

— Если честно, я не запомнила сюда дорогу, — призналась она, разводя руками. — А своего проводника, — она кивнула в сторону, где скрылся Игнис, — не вижу. Не проводишь домой?

Каэлен посмотрел на неё — на эту удивительную, уставшую, но не сломленную девушку, которая всего день назад ворвалась в их жизнь. И про себя подумал: «Она тут только день, а уже зовёт это место домом». На его обычно серьёзном лице тронулись уголки губ.

— У меня есть идея получше, — сказал он, и в его голосе внезапно появились нотки лёгкости, которых Вайрис ещё не слышала. — Я покажу тебе остров. Хочешь?

Его глаза блеснули азартом, таким контрастным на фоне мрачной подготовки к войне. Вайрис широко улыбнулась, вся её усталость будто испарилась.

— Ещё бы!

— Тогда догоняй! — крикнул он ей через плечо, уже отступая на несколько шагов. Его форма начала меняться, расти, наполняться звёздной мощью. Он не превращался медленно и величаво — он будто взорвался светом и тенями, и через мгновение перед ней уже стоял огромный архидракон, чья чешуя поглощала последние лучи заката, чтобы отдать их обратной мириадами фиолетово-серебристых искр.

Он мощно оттолкнулся от земли, подняв вихрь пыли, и взмыл вверх, в прохладный вечерний воздух.

Вайрис на мгновение растерялась. Это было так внезапно. Так… безрассудно. А потом она рассмеялась. Смех вырвался из её груди чистый и звонкий, смывая остатки напряжения. Она отбросила все мысли о долге, о битве, о том, что подобает правительнице.

Она просто захотела лететь.

Её собственное превращение было не взрывом, а вспышкой. Яркий свет, и на месте девушки в пыльном платье возникла изящная драконица с лазурной чешуей, отливающей серебром луны. Она расправила крылья, почувствовав упругую мощь мышц, забытую годами жизни в страхе, и рванула с земли вслед за Каэленом.

И началась гонка.

Он нырнул вниз, к зеркальной глади озёр, и она — за ним, едва не касаясь перепонками крыльев воды, оставляя за собой длинный расходящийся след. Затем он резко рванул вверх, к самым облакам, и она, смеясь от нахлынувшего восторга, помчалась за ним, чувствуя, как холодный ветер бьёт в лицо и свистит в ушах.

Ей нравилось. О, как нравилось! Она не боялась. Не оглядывалась по сторонам в поисках угрозы. Не прислушивалась к звукам погони. Она была здесь. Дома. И она была свободна.

Она пикировала и взмывала, делала мертвые петли вокруг него, обгоняла, заставляя его догонять. Её смех звенел в её собственном сознании, и она была почти уверена, что он его слышит. Они неслись над спящими лесами, над тёмными водами озёр, отражающими звёзды, над дымящимися полями Игниса. Остров расстилался под ними не как место будущей битвы, а как невероятной красоты мир, который стоило защитить.

Она обогнала ветер. Обогнала собственный страх. Она летела, чувствуя каждым мускулом, каждой чешуйкой невероятную, опьяняющую радость бытия. В этот миг не было ни Тенебрис, ни долга, ни прошлого. Был только ветер, звёзды, тёмный силуэт архидракона рядом и бесконечное, освобождающее чувство полёта.

Каэлен летел рядом, и в его серебристых глазах, мелькавших, когда он поворачивал к ней голову, читалось не только удивление её мастерству, но и тихая, разделяемая радость. Радость от того, что она, наконец, расправила крылья по-настоящему. Не для побега. Не для выживания. А для себя.

Они летели дальше, и постепенно дымные, раскалённые земли Игниса сменились под ними на совершенно иной пейзаж. Воздух стал разреженным, холодным и чистым, словно хрусталь. Перед ними, буквально упираясь в самое небо, высились остроконечные пики невероятной высоты, ощетинившиеся острыми скальными иглами. Это были владения клана Небесного Копья.

Каэлен снова сбавил скорость, позволяя ей оценить вид. Это было непохоже ни на что, что она видела прежде.

Жилища драконов здесь не были построены — они были высечены в самих отвесных скалах. Огромные террасы, арочные мосты, перекинутые между острыми пиками на головокружительной высоте, скрытые от чужих глаз платформы, парящие прямо в облаках. Всё было подчинено одной идее — стремлению ввысь. Свет от заходящего солнца окрашивал белоснежные вершины и лёд в розовые и золотые тона, а длинные тени от скал тянулись через бескрайние пропасти. Воздух звенел от ветра, гулявшего в ущельях, и от далёких, чистых криков драконов, реявших у самых вершин.

Вайрис задрала голову, пытаясь разглядеть детали этих небесных чертогов. Она видела огромные входы в пещеры, украшенные резьбой, напоминающей узоры инея, и широкие площадки, на которых отдыхали несколько драконов со стальной чешуей. Их силуэты на фоне багряного неба выглядели величественно и неприступно.

— Они живут… в небесах, — прошептала она, и в её голосе звучало благоговение.

Каэлен кивнул, слегка взмахнув крыльями.

— Они ближе всех к звёздам и дальше всех от суеты. Их сила — в скорости, в ясности мысли, в холодной рассудочности. Они — глаза и когти острова.

Он сделал широкий круг вокруг одного из самых высоких пиков, и Вайрис увидела нечто потрясающее: гигантский, высеченный из цельной скалы обелиск, уходящий остриём в небо. На его отполированных гранях даже на такой высоте были вырезаны сложные письмена и созвездия.

— Их Кристалл, — мысленно произнёс Каэлен. — Он хранит силу ветров и ясность небес. Без него наш союз был бы невозможен. Их магия… она сдерживает Тенебрис не силой, а… упорядочиванием. Она замедляет его хаос.

Веселье и легкость постепенно покидали Вайрис, уступая место тревожному предчувствию. Каэлен летел теперь ровнее, его маневры стали сдержаннее, будто он вёл её к чему-то важному.

И тогда впереди показался он. Исполинский, молчаливый, величественный и пугающий. Потухший вулкан, древний страж острова. Его склоны были тёмными и безжизненными, а вершина, вместо клубящегося дыма, увенчивалась неестественно ровной, будто срезанной кальдерой.

Каэлен замедлил полёт, паря в воздухе неподалёку от чёрного жерла. Его голос, глухой и серьёзный, прорвался в её сознание, отсекая все остальные мысли:

— Темница Тенебрис.

Вайрис замерла, всматриваясь. Сначала ей показалось, что это игра света — тени от облаков, скользящие по скалам. Но нет. Это было нечто иное.

От самой кальдеры, из невидимой, но ощущаемой точки в самом сердце горы, во все стороны расходились… нити. Тонкие, чёрные, матовые, словно вытканные из самой густой тьмы. Они не отражали свет, а, казалось, поглощали его, создавая вокруг себя мрачные, размытые ореолы. Они