штабели стройматериалов, клубы пыли и пару работяг характерного деловито-коренастого вида.

— Хуябенд, — вежливо поздоровался гном в аккуратной спецовке, с пышной окладистой бородой. — Я — Густав, и я кладу тут плитку. А это Юрген, он мешает раствор и ведет другие подготовительные работы.

Из радиоприемника, подвешенного под потолком на куске проволоки, звучали какие-то детские веселые песенки на шпракхе, своими маршевыми мотивами живо напомнившие мне творчество группы «Рамштайн».

— Молодцом, Густав! — выдавил из себя я. — Молодцом!

Яся хохотала как ненормальная и дрыгала ножками у меня на руках. А я думал о том, что, видимо, пора возвращаться в земщину. В конце концов, у меня конец четверти на носу, выходные заканчиваются, и с ребятами нужно потренировать выступление, защиту научной работы.

— Давай поедем на моей машине, — предложила Вишневецкая. — И тогда — успеем заскочить к тебе, я схожу в душ и…

— И? — заинтересовался я.

— И ты, наконец, сможешь определиться, за что хочешь хвататься в первую очередь! — закончила она и подмигнула.

Нет, ну что за девушка, а? Я же от нее просто с ума схожу, честно!

— Слушай, Ясь, по поводу второго предложения… — начал я.

— Сначала — байдарки, помнишь? — Вишневецкая погрозила мне пальцем.

Конечно, она поняла, что речь идет о женитьбе! И кто меня за язык тянул тогда с этим «ремонт, поход» и все такое…

— Так это когда еще будет… — вздох сам собой вырвался из моей груди.

— Так весной, как только лед сойдет! Всего каких-то несколько недель! — она потянулась ко мне губами, я — потянулся в ответ, и некоторое время мы целовались прямо в коридорчике, ничуть не переживая, что из-за полуоткрытой двери за нами могут подсматривать два гнома.

Кхазады в этом плане народ простой. «Что естественно, то не сверхъестественно» — так говорила мадам Шифериха…

* * *

У самой машины нас догнал Иеремия Михайлович. Вид он имел весьма солидный: приоделся в теплый кафтан с меховой опушкой и золотыми узорами, волосы свои седые расчесал, даже застегнулся на все пуговицы. И сапоги у него были что надо — красные, с золотыми пряжками! И где только отрыл? Или это Гражина Игоревна с собой мужнин парадный гардероб привезла? В любом случае, я таким собранным его ни разу за время нашего знакомства не видел!

— Внуча, нам с твоим женихом поговорить надо, — сказал он и поманил меня пальцем.

Я кивнул Ядвиге, чтобы не волновалась, и мы с Вишневецким отошли под сень заснеженных сосен.

— Пепеляев, ты на меня зла не держи, — проговорил он, сделав неопределенный жест.

— Если бы я на вас держал зло, или вы — на меня, то тут бы горело мертвое, — развел я руками. — Стихийное бедствие случилось бы похуже, чем эти ваши некромантские танцы с бубном. Я никогда не был настолько наивным, чтобы полагать, будто мне Горынь с неба упала.

— То есть — ты знал? — прищурился старик.

— Я знал, что вы подарили мне ее не за красивые глазки. Потому что глазки у меня самые обычные — это раз, и потому, что за драку с Кшиштофом рыцарского звания было бы более, чем достаточно — это два. На свете полно безземельных рыцарей! А когда узнал про сокровища подземелья — все стало совсем понятно. Не верю я в рояли в кустах.

— Во что, прости? — переспросил князь Ярэма.

— Бесплатный сыр только в мышеловке, — сказал я. — Но это ровным счетом ничего не значит, если в мышеловку вместо мышки попадается дракон.

— То есть — вражды между нами нет? — он не мог не уточнить.

— Я озвучил условия: Горынь — моя, Яся — тоже. Больше мне ничего не нужно.

— Я бы выкупил у тебя кое-что из вещичек, которые ты достал из подвала, — внезапно предложил князь. — Ты все равно не знаешь им цены, а я бы предложил что-нибудь стоящее.

— Летний лагерь? — вдруг я поймал кураж. — Вам ведь это ничего не стоит, в масштабах Збаражской юридики! Бунгало, летняя кухня, душ и все такое на тысячу ребят. К июню. И забирайте все цацки, какие только захотите. Кроме тех, что забрали себе мои нулевки.

— И многое забрали? — запереживал он. — Да, неважно, если что — с ними сторгуюсь. А что касается лагеря, то… Ты самый странный дракон из всех, с кем мне приходилось иметь дело! В основном они о власти, золоте, балансе речи ведут…

— У КАЖДОГО СВОИ ПРОБЛЕМЫ! — радостно откликнулся Пепел.

— И давно это у тебя? — поинтересовался Вишневецкий. — Ну, я имею в виду… Кто и когда тебя инициировал?

— Малюта, летом, — пожал плечами я. — Я в больничке лежал, только вернулся с войны. Вот и…

— Ага! Я думал, Скуратов-Бельский давно подох… — задумчиво проговорил Иеремия Михайлович. — Значит, это ты по местным хтоням шорох наводил! А я на эту бабайскую шушеру грешил, у них здорово получается всякую дичь творить, после которой эфир неделями ходуном ходит! Нет, ты представь себе: этот ненормальный урук как-то заставил трахаться трех хозяев Хтони! Теперь об этом анекдоты рассказывают!

— Я уже слыхал эту историю, да, — кивнул я. — Не мой метод. Это, в конце концов, как-то неинтеллигентно…

— Должен сказать — ты неплохо держишься, для нулевки. Все, кто держал столько времени дракона под контролем, были мощными магами, чаще всего — огненными…

— Как Ян Жижка, — кивнул я.

— Как Ян Жижка, — подтвердил князь. — Я знаешь, почему не очень-то препятствую вашим отношениям с Ядвигой? Потому, что через год или два они закончатся. Мезальянсу придет конец. Это сейчас ей весело: это ведь так волнующе — княжна и дракон, да? Но когда ты превратишься в монстра и проявишь свою сущность… Яся — хорошая девочка, она не станет терпеть рядом с собой настоящее чудовище.

— Замечательно, — сказал я. — Это всё?

— Это всё. Если что — я не Яся, — вдруг ухмыльнулся князь Ярэма. — Даже если вы расстанетесь, ты можешь на меня рассчитывать. Знаешь, почему?

— Потому что вы тоже — настоящее чудовище, — кивнул я. — То есть мы все-таки можем считаться союзниками?

— Я думаю — да. Почему бы и нет? Мне не помешает