Ветер продолжал задувать, переметая путь снежными заносами. Небо, казалось, соединилось с землей в сероватой мгле, потеряв линию горизонта. Но проверенная машина шла ходко, нигде не буксуя, уверенно продвигаясь вперед. Двое сидевших на МТЛБ людей то и дело крутили мощный прожектор, подсвечивая мехводу дорогу. Рядом на броне застыл в немом ожидании крупнокалиберный пулемет. В лицо сидевшим наверху людям то и дело прилетали горсти жёсткого на ощупь снега, да и ледяное дыхание ветра не было особо приятным. Ресницы и балаклавы бойцов обросли толстым слоем инея, за заиндевевшими очками поблескивали глаза. Оба гвардейца пользовались в пути ларингофонами, иначе ничего не было слышно.

— Долго еще?

— Вроде должны уже, как подъезжать. Придется там заночевать, в темноте обратной дороги не найдем. ГЛОНАСС чудит в последнее время.

— Так спроси водителя.

— Переключатель каналов на рации смерз.

— Постучаться не судьба?

— Давай, лучше спустимся, заодно погреемся.

Не сговариваясь, бойцы открыли люк и залезли в машину. Усатый мужик обернулся на них и ощерился в улыбке:

— Чё, змерзли, як суслики?

— Микола, лучше скажи, сколько еще нам ехать?

— Так вот, к насыпи подъезжаем! Счас наверх заберусь и еще километр с гаком. Ничего, домчимся, хлопцы!

Степан вскинулся:

— Это, а нас поезд не снесет?

— Да не боись, в такой буран они не ходют. Сначала чистильщика пустят, а потом поезд. Впереди обязательно бронированный вагон идет.

— Чего так?

— Ну дык лихие людишки нынче по степи шустрят! — выдохнул Микола и потянул рычаг на себя. Мотолыга дернулась, задрала нос и вскоре с натугой забралась на железнодорожную насыпь. — Почитай приехали.

— Тогда мы наверх. Миш, проверь канал.

— Работает!

Опять ветер, опять снег. Правда, сейчас было проще с направлением. Фара била прямо, выхватывая из сумерек редкие столбы. Вскоре завиднелись низкие постройки заброшенной станции. Последними её постояльцами были остатки воинских частей, что выжили в осенней мясорубке, что развернулась в северных степях. Врага они отбили, затем самые боеспособные подразделения кинули на запад. Восточные европейцы, ставшие России за последние десятилетия лютыми небратьями, сумели как-то собраться и пробивали себе коридор на север, не щадя на пути никого. Горели города и поселки Галиции, Беларуси и прибалтийских областей Республики. Только суровые морозы остановили как их, так и идущую по пятам военных «славянских» корпусов черную смерть.

— Посвети-ка сюда. Вот этот бокс вроде?

— Блин, Миха, а как мы подъезд к нему расчистим? Столько снега намело.

— Не боись! Все продумано заранее. Микола сейчас отвал на мотолыгу ставит. Ипатьев и Федотов, — повернулся к бойцам отделения ставший после боев сержантом Соловьев, — идете к вокзалу, готовьте место для ночлега. В кабинете начальника станции должна быть печка. Мы в прошлый раз там останавливались. Степа, чего стоим? Ворота открывай. Взрывчатка у тебя?

— Это мы быстро! Ломать — не строить!

Через две минуты коротко громыхнуло, и одна створка ворот повисла на петле. Тут же заревела техника, МТЛБ начала расчищать дорогу.

— Свети сюда! Он должен быть здесь. Вон там в углу!

Степан поднял вверх балаклаву и с восхищением уставился на бронеавтомобиль. Высокий, с огромными колесами низкого давления, он был предназначен для труднодоступных мест. Оружие наверху заботливо завернуто в заводской чехол. Да и сама машины выглядела, как будто только что вышла с конвейера.

— Офигеть! На таком мы куда угодно докатим!

— Чего стоишь? Тащи аккумулятор, будем смотреть, что да как.

— Ну что, Микола?

— Подогрев на заводе поставлен, сейчас запитаю и попробую завести. Топливо не сливали, почти полный бак. На первый взгляд никакого ремонта пепелацу не требуется.

— Сколько ход у него?

— В смешанном цикле километров шестьсот.

— Ого! Нам за глаза хватит, чтобы в рейд сбегать.

— Это если не сломаемся, Миха! Нам помочь будет некому.

— И что? Лучше замерзать на точке? Нам топливо нужно, дрова. Кстати, ты же хотел ими заняться? Вон, бери пилу и ищи, что подойдет. С машиной мы сами разберемся.

Все занялись своими обязанностями. Степан начал распиливать деревянные перегородки и шкафчики, Николай завел вездеход и проверял все его системы, а Михаил копался с установленным на технике вооружением. Вскоре Степан притащил пару канистр дизтоплива и несколько ящиков с сухпайками.

— Китайские трофейные, нашел в заначке у работяг.

— Фу, дрянь! — скосил глаза Михаил, от так упрел, что от него в свете фонарей был отчетливо заметен исходящий пар.

— Жрать нечего будет и это съешь. Да и чай с лапшой у них довольно неплохие.

— Ладно. Ты как?

— Сейчас вязанки готовить буду, завтра с утра на мотолыгу загрузим. Кстати, кто вездеход поведет?

— Сеня Ипатьев, у него права были. Микола, канистры держи!

В небольшом кабинете начальника станции было тепло и насколько можно в подобной обстановке уютно. Тихонько гудела голодным огнем небольшая печурка, окна была закрыты теплоизолирующими покрывалами. Бойцы обнаружили в столе несколько банок консервов, упаковку сушеных овощей и макароны, и варили подобие лагмана. К тому же в верхнем ящичке стола начальника лежала забытая бутылка водки, почти полная. Видимо, эвакуировались отсюда в спешке. Ладно хоть ничего не взорвали и не сожгли, как частенько бывало. Поисковая группа молча вкушала горячую пищу и пила водку. Все здорово намерзлись, устали, но никто не расставался с оружием. В «серой» зоне никогда и нигде не было безопасно.

— Кто первым дежурит?

Откликнулся Ипатьев:

— Давай я. Мне еще мануал к машине читать.

Николай уставился на бойца:

— Разберешься?

— Да на всякой технике ездить на гражданке приходилось.

Степан откликнулся:

— Ну тогда ладно. Я все проверил, вроде как оружие в норме. Все зарядил, боеприпасы в багажнике лежали. Зачем они здесь тогда её оставили?

— Неразбериха была тогда, помнишь какая? А такие машинки спецуре наверняка готовили. Их, скорее всего, срочно кинули куда-нибудь, а про вездеход и забыли. Давайте, парни, допиваем. Завтра до рассвета встать надо, все подготовить, дрова и ништяки загрузить. Я тут еще одеяла нашел. Да и вы свежим глазом с утра еще пробежитесь. Нам нынче все сгодится.

Мерный звук мотора убаюкивал. Они только что съехали с насыпи. В этот раз прошли подальше до четкого ориентира, моста через высохшую речушку. Вдоль нее можно были добраться почти до их точки. Внезапно запищала вызовом рация. Соловьев недоуменно взял в руки наушники:

— Ну чего