Мерецков — не худший, товарищ Сталин. Он честно признал свои ошибки. Это уже немало.

— Но командовать армией в такой войне он не может.

— Не может. Пока — не может. Но может научиться.

— Сколько времени?

— Год. Если учить интенсивно.

Год. До реальной войны с Финляндией — тринадцать месяцев. Если верить памяти — тридцатого ноября тридцать девятого.

— А кто может сейчас?

Шапошников задумался.

— Тимошенко. Жёсткий, волевой, умеет учиться. Штерн — но он на Дальнем Востоке. Тухачевский… — он замялся.

— Тухачевский — теоретик, — сказал Сергей. — Блестящий ум, но на уровне дивизии, максимум корпуса. Армию ему не потянуть.

— Согласен. Тогда — Тимошенко. Или… — Шапошников помедлил, — сам Мерецков. С хорошим штабом, с опытными помощниками. И с жёстким контролем сверху.

— То есть — с вами.

Шапошников кивнул.

— Если прикажете, товарищ Сталин.

* * *

Вечером Сергей сидел в кабинете, перечитывал записи.

Двадцать пять процентов условных потерь за неделю. При реальных боях — было бы больше. Финны дрались отчаянно, укрепления были сильнее, чем предполагалось, зима — суровее.

В его истории Зимняя война стала катастрофой. Не военной — политической. Мир увидел, что Красная Армия слаба. Гитлер сделал выводы. План «Барбаросса» родился из уверенности, что СССР — колосс на глиняных ногах.

Можно ли изменить это? Можно ли выиграть Финскую войну быстро, малой кровью?

Сложно. Линия Маннергейма — реальность. Финская армия — реальность. Зима — реальность. Это не отменить приказами.

Но можно подготовиться лучше. Обучить войска штурму укреплений. Наладить связь. Создать специальные штурмовые части. Заготовить зимнее снаряжение.

И — выбрать правильного командующего.

Мерецков? Тимошенко? Кто-то третий?

В его истории Финскую войну начал Мерецков, а заканчивал Тимошенко. После того как первый провалился, второго бросили спасать положение. Спас — ценой огромных потерь.

Может, сразу Тимошенко? Но он сейчас — командующий Киевским округом. Перебрасывать его на север — значит ослабить юг. А на юге — Румыния, Венгрия, потенциальные союзники Германии.

Шахматы. Каждый ход — последствия. Каждое решение — риск.

Сергей взял ручку, начал писать.

'Выводы по штабным учениям 17–19 ноября 1938 года.

1. Войска Ленинградского военного округа не готовы к прорыву укреплённой полосы.

2. Основные проблемы:

— Тактика штурма укреплений не отработана

— Взаимодействие родов войск неудовлетворительное

— Связь и управление теряются в первые часы боя

— Разведка местности и противника слабая

3. Меры:

— Создать учебный центр по штурму укреплений (на базе Карельского полигона)

— Провести серию учений с отработкой взаимодействия пехоты, танков, артиллерии

— Насытить войска радиостанциями, обучить радистов

— Усилить разведку финского направления

4. Кадры:

— Мерецков — оставить, но усилить штаб опытными командирами

— Рассмотреть Тимошенко как резервный вариант командования

5. Сроки: всё — до осени 1939 года'.

До осени тридцать девятого. До начала войны — если она начнётся по графику истории.

Сергей отложил ручку, потёр виски.

Тринадцать месяцев. Мало. Очень мало.

Но другого времени не было.

* * *

На следующий день — ещё один разговор. С Мерецковым, наедине.

— Кирилл Афанасьевич, садитесь.

Мерецков сел — всё ещё бледный, но уже собравшийся. Ночь, видимо, не спал.

— Я не собираюсь вас снимать, — сказал Сергей. — Пока.

Мерецков вздрогнул — от облегчения или от «пока»?

— Вы честно признали, что не готовы. Это — хорошо. Многие врут, изображают уверенность. Потом — проваливаются. Вы — не соврали.

— Спасибо, товарищ Сталин.

— Не за что благодарить. Впереди — работа. Тяжёлая работа. Вы должны стать готовым. За год.

— Я понимаю, товарищ Сталин.

— Понимаете — это хорошо. Теперь — конкретно. Что вам нужно?

Мерецков задумался.

— Люди, товарищ Сталин. Толковые штабисты. После… — он замялся, — после прошлого года многих потеряли.

— Кого конкретно?

— Начальника оперативного отдела. Начальника разведки. Ещё несколько человек.

— Арестованы?

— Так точно.

— Дайте список. Я посмотрю дела. Кого можно — вернём.

Мерецков посмотрел на него — недоверчиво, с надеждой.

— Это… возможно, товарищ Сталин?

— Возможно. Если дела пустые — вернём. Нам нужны специалисты, а не враги народа, которых выдумали для плана по арестам.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

— Дальше. Что ещё?

— Время. Время на учения. Войска заняты строительством, караулами, хозработами. На боевую подготовку — крохи.

— Сколько нужно?

— Хотя бы половину времени — на учения. Сейчас — едва десять процентов.

— Будет пятьдесят. Я распоряжусь.

— И ещё — техника. Танки изношены, машин не хватает, радиостанций — единицы…

— Это — к Ворошилову. Составьте заявку, я подпишу.

Мерецков кивал, записывал. В глазах — уже не страх. Надежда.

— И последнее, Кирилл Афанасьевич. — Сергей наклонился вперёд. — Учитесь. Читайте, думайте, анализируйте. Не только советский опыт — мировой. Как немцы брали укрепления в ту войну, как французы. Что пишут теоретики. Понимаете?

— Понимаю, товарищ Сталин.

— Через три месяца — новые учения. Хочу видеть прогресс.

— Будет прогресс, товарищ Сталин. Обещаю.

* * *

После ухода Мерецкова Сергей долго сидел, глядя в окно.

Он дал человеку второй шанс. В его истории Мерецков провалил начало Финской войны, был снят, потом — арестован, пытан, чудом выжил. И всё-таки — воевал, командовал, дошёл до маршала.

Значит, мог. Значит, потенциал был. Просто — не успел раскрыться до войны.

Теперь — год на раскрытие. Год интенсивной учёбы, год учений, год работы над ошибками.

Хватит ли?

Сергей не знал. Но попытаться — стоило.

Каждый толковый командир — это спасённые жизни. Каждая выигранная битва — это тысячи солдат, которые вернутся домой.

Ради этого — стоило работать.

Он взял ручку, начал новый список.

'Задачи по подготовке к финской кампании:

1. Учебный центр — Карбышев (руководитель).

2. Штурмовые батальоны — довести до шести к осени 1939.

3. Связь — отдельная программа, контроль еженедельно.

4. Разведка — Берия (усиление агентуры в Финляндии).

5. Зимнее снаряжение — Ворошилов (проверить готовность).

6.